Гвей из рода теккей

            И девица принялась перечислять. К скупой радости Альгисля до его тугого слуха стали долетать названия трав, ингредиентов, солей и минералов, от которых он планировал избавиться, вот только боль в пояснице и ломота в костях мешали ему благополучно скинуть это всё «добро» с обрыва. Когда-то набрал себе всё это, надеялся выглядеть солиднее, когда будет принимать у себя высоких гостей. Ну, а потом, ясно дело, все мечты покрылись таким же слоем пыли, как эти бесполезные склянки.

И тут на те! Ишь, какие наёмнички-то у него, ещё и сор вынесут, вот так благодарстуем!     Мутновато-чёрные глаза старика горели нескрываемым злорадством, что несколько удивило Ниральда Вереса. В прошлый раз, когда рыжая сторговывалась о цене, заказчик чуть Ветрам душу не отдал. 

            Впрочем, и теперече рыжая вела разговор искусно, ни разу не запнулась, включая в цену всё новые элементы. Старик кивал, ощеривал жёлтые зубы, на всё соглашаясь.

Ловчая посмотрела на него внимательно и для порядка потребовала составить должную бумагу о гарантии оплаты по выполнению задания.

            Только после скрепления бумаги подписями, рыжая улыбнулась. Торг был окончен, и, кажется, оба были весьма довольны результатом.

– Мы зашли удачно, – не выказывая радости или удовлетворения, как бы самой себе, сказала ворожея. Её ровный тон был уместен, так как ловчий не разделял её мнения о сделке.

– Уверен, старик тоже так думает, – так же спокойно произнёс Верес.

            Она быстро стрельнула глазами и улыбнулась.

– Ты прав, господин. Он рад, моей невзыскательности. Сегодня он будет спать глубоко и спокойно, как давно уже не спал. Его совесть в чём-то увязла и всё время тянет сердце. Наверное, по ночам мучает отдышка, как если бы он толкал в гору камень, а тот скатывался бы обратно. Но неужели ты думаешь, что я стану работать себе в убыток?

            Ниральду не повернул головы, не заглянул в серые глаза, но ощутил на себе острый, уверенный взгляд.

 

            Он бы не возражал, если бы… Если бы они встали на защиту дела правого. Его, Ниральда, так вырастили. Надо помогать немощным, поддерживать старших, оберегать женщин и детей. Но в этом деле всё как-то неприятно… Словно, берёшься за заведомо грязную работу.