Гвей из рода теккей

Когда Офторг вернулся домой, он застал мать рыдающую, рвущую на себе волосы. Кругом ей виделись пауки и крысы. Прошло несколько часов прежде, чем она пришла в себя. Увиденное глубоко поразило мальчика, и он решил оставить своего единственного друга.

Наш фьорд расценил это как малодушие и мягкотелость. Он продолжил эксперимент с грибами, выявил даже некоторые целебные свойства… Пока эльфы не вернулись в северные земли, настои нашего учёного как-то ещё покупались, на это можно было как-то жить. Но с приходом магов дела пошли хуже.

А тут, как раз и случай представился. Страшная чума поразила земли. Да только эльфов высших не брала совсем. И подумал наш искатель, а не сделать ли сыворотку на эльфовой и людинской крови, так чтобы болезнь отступила. Не даром же он столько времени потратил на опыты с грибами. И сделал. Провёл первые тесты – и они дали добрый результат. Обрадовался наш кудесник и, ничтоже сумнявши, распылил через машину своё снадобье по всей Скони и низинам.

            Но обнадёживающие результаты быстро сменились ужасающими последствиями. Стали заболевать и эльфы, а  их магия оказалась бессильной…          Тогда-то и стали закрывать заражённые кварталы, а храмы превратились в обиталище живых призраков.

Испугался, видно, тогда наш лекарь. Дело-то было нешуточное. Но повезло ему тогда. Эльфы приняли всё за кару Великих Ветров…

            Да вот только ужас тебя объял хладный, когда понял ты, что нашли машину и эльфы, старик… Так глубоко проник страх в твои кости, что ты сам спустился в копи.

Скажи мне только одно, если ты сделал сыворотку, почему же было не пойти к храмовым старейшинам? Неужели, так велика была твоя гордость, что не позволила проявить немного благоразумия?

– А с чего ты, ворожея, взяла, что целью той было уничтожить болезнь? – на чёрном лице засверкал оскал.

            Ниральд невольно отпрянул на шаг и тут же подался вперёд, но остановился. Рыжая стояла недвижимо. На её лице не мелькнуло и тени беспокойства, и только плечи её, которые казались ловчему тяжелее, чем обычно, выдавали скорбь и удивление.