Гвей из рода теккей

            Остановился и почти беспристрастно посмотрел на лежащую ног.

            Нет, это не всё. 

            Присел, накинул её руку себе на шею, прижал к себе за стан. Сердце билось, он это почувствовал.

- Мы дойдём.

            Продолжили ход. Она делал шаги. Сама. С трудом, почти не дышала, не стонала, но шла. 

            И только поднялись на холм Арийор, как крики пробили заложенные уши.

Дозорным на стенах теперь было видно,  кто именно к ним приближается. Побросали луки, схватили одеяла. Ворота открылись, с покрывалами к ним спешили людины.

            Дошли.

            Тёплое тяжёлое покрывало совсем не ощущается. Надо в тепло.

            Быстро объясняет, что они побывали в реке, что остановился в таверне, надо в тепло.

Стража их провожает, поддерживает до самых дверей, буквально заносит в дом, но здесь, кивнув, оставляет.

            Они не первые, кто перенёс схватку с холодом. Дальнейшая судьба путников не в руках дозорных.  

            Тепло! 

            Радость и мука невыносимы. И последняя с каждым вдохом сильнее. Тело отходит от холода, разжимается. От острой боли в каждой мышце хочется заорать.

Особенно тяжко пальцам. А если… обморозил?.. Или она?..

            Хозяин, Гюрей, качает головой, шикает на служанок, и те помогают подняться на второй этаж ему и девушке, которую он и сейчас поддерживал плечом. Не доверчиво поглядывает на постояльца, с отвращением поплёвывает на пол. А девица-то ничего. Что этот ловец может с неё потребовать? Да, это, конечно, не  его, Гюрея, дело. Может, попытаться откупить? А когда девчонка придёт в себя толково объяснить, кому обязана хорошим разрешением ситуации.

            Бельё-то на ней – кисея. Богата, верно… Одарит всем, чем Гюрей пожелает. А как родные-то приедут… Тут-то с каждого по нордию спросить можно. 

            Вот только ловец её не отдаст. Видно то. 

Не отпускал, видать, всю дорогу. Не передал страже…

Открыл комнату и, расстроено покачав головой, ушёл.