Сокровище троллей

медленно, упрямо, оставляя на камнях кровавые следы...

* * *

Четыре человека лежали рядом на краю обрыва, глядя вниз. В этот миг тролли могли бы подойти к людям вплотную – никто из четверых не заметил бы чудовищ.

Сверху казалось, что по утесу карабкается вверх не Литисай, а мертвый нищий. Выглядело это жутковато.

– Зачем он его – наверх? – не поняла Румра.

– Живого тащит, – без тени сомнения отозвался лекарь.

И больше ни слова. Только судорожное шипение сквозь стиснутые зубы, когда снизу доносился стук осыпающихся камней.

Но когда дарнигар со своей ношей поднялся настолько, что можно было разглядеть бледное лицо с прокушенной до крови губой, наверху сразу закипела деловая суета.

Лекарь, вскочив на ноги, бросился к стоящей поодаль тележке и подвел Рыжуху почти к самому обрыву.

Румра, подняв и отряхнув от снега плащ дарнигара, постелила его на тележку.

Оба наемника в четыре руки вцепились в Литисая, вытащили его наверх, перерезали веревку, которой он привязал к себе Ланата, и осторожно перенесли обоих на тележку.

Стебель подобрал сапоги дарнигара, хотел спросить: мол, не угодно ли господину обуться? Но глянул на израненные ступни командира – и положил сапоги рядом с ним на тележку.

Лекарь быстро оглядел дарнигара. Махнул рукой:

– Сейчас перевяжу, до крепости подождет. А там всерьез займусь, у меня мази отличные.

И тут же перенес внимание на нищего:

– Ссадина на голове – оглушило его, много крови потерял. Два ребра сломаны, справа...

Осторожно привязал согнутую руку Ланата к телу:

– Чтоб себе не навредил, если заворочается.

Румра, скинув свой широкий меховой плащ, укрыла обоих лежащих.

– Вьягир, сядешь на коня дарнигара. Лекарь, правь Рыжухой. Шевелитесь, буря идет!

– Без плаща не простудишься? – подал голос Литисай.

– Ничего, у меня теплая безрукавка.

– Слышь, командир... – неуверенно спросил Стебель. – Что ж ты нас с Вьягиром вниз не послал, сам карабкался?

– Сейчас не война, чтоб я тебя на смерть посылал, – неохотно ответил дарнигар.

– А господину, значит, это надо было – всякого бродягу спасать? – не утерпел лекарь, разбирая вожжи.

Литисаю не хотелось разговаривать. Но он все-таки объяснил этому человеку, который никогда не воевал:

– Ланат не «всякий бродяга». Он – боец из моего десятка.

Дарнигар не видел взглядов, которыми обменялись Вьягир и Стебель.