Сокровище троллей

И слуга – новый, недавно нанятый – подбил нас удрать потихоньку в охотничий домик. То есть мы потом поняли, что подбил... сначала-то думали, что это мы сами такие шустрые и неуловимые – помотаем всем нервы и гордо вернемся... Мы ж не знали, что один гад хотел купить у отца и дядюшки Джалибура верфи, а те не соглашались продавать. Вот этот гад и решил на них нажать...

 Челивис понимающе кивнул. История занимала его все больше. Он словно наяву видел охотничий домик. За столом устроились двое мужчин с неприятными мордами.

Они явно поджидали здесь добычу уже давно: на столе холодное мясо, лепешки, кувшин с вином. Самозваные хозяева домика с удовольствием жрут.

 У дверей стоит третий мужчина – прислонился к дверному косяку и, скрестив руки на груди, с презрением смотрит на пирующих. Похоже, он тут главный – и не считает тех двоих равными себе. Не хочет с ними за столом сидеть. Брезгует.

 А в углу, на полу, прижались друг к другу трое детей. Толстенький мальчик и две рыжеволосые девочки.

Испуганы, но стараются этого не показывать.

 * * *

 Нам сказали, что нас не убьют. Что мы им нужны живыми. Но мы не верили, и нам было так страшно...

 Один – плешивый, с круглыми маслеными глазками – дожевал лепешку, отряхнул крошки с бороденки и сказал:

 – А скучно... Жди тут, как дурак... – Мазнул по нам сырым, тяжелым взглядом. – И поразвлечься нельзя... нельзя, а?

 Это он того спросил, что стоял у двери. Главного.

 – Я тебе развлекусь, – угрюмо ответил тот.

– Я тебе так развлекусь, что ноги твои кривые у тебя из-за ушей торчать будут.

 Плешивый струхнул.

 – А я что, я ничего... – затараторил он. – Не трогать так не трогать... Я ж худого не хотел. Я думал: может, вон та рыжая нам споет?

 И наугад указал на Аймару.

 Аймара ледяным взрослым голосом ответила, что петь не умеет и вообще от рождения глухонемая. Здорово это у нее получилось – вроде и слова худого не сказала, а как ведро помоев на этого поганца выплеснула.

 Тот обиделся, даже про главаря своего забыл:

 – Не поёшь, да? А если тебе ухи закрутить – небось так запоешь, что медведь в берлоге услышит!

 И тут Маринга вскочила на ноги. Главарь дернулся к ней, но Маринга упала на колени и запричитала – жалобно так, пронзительно:

 – Ой, дяденьки, миленькие, родненькие, не надо! Не обижайте сестренку, она глупая, она не понимает! Не трогайте ее, пожалуйста, лучше я вам хоть спою, хоть станцую...