Сокровище троллей

 – Цыц! – прикрикнул на нее главарь, и она разом оборвала причитания. Мне ее лица не видно было, она стояла ко мне спиной. Но плешивый глянул на нее – и смягчился.

 – Слышь, Хмурый, пусть станцует! – обернулся он к главарю – и тот, чуть помедлив, кивнул.

 – А музыка? – Голос Маринги сразу стал лукаво-капризным, словно не она стоит на коленях, а ее упрашивают, уламывают.

 – Музыка? – вмешался третий, который до этого молчал и жрал. Положил ладони на стол и начал ими прихлопывать – хлопки сложились в мотивчик.

Плешивый заулыбался и начал стучать в такт кружкой. «По водицу я ходила» – кто не слыхал этой песенки?

 Маринга вскочила, закружилась, зацокала каблучками. Не скажу, что она плясала, как настоящая танцовщица... что там, тринадцать лет девчушке... а только эти гады перестали улыбаться. Глаза у них стали... голодные. Меня мороз по коже пробрал. И не стучат уже по столу. Теперь каблучки Маринги ведут мелодию. И тут она запела:

По водицу я ходила,

А что вечер – ну и пусть!

Ведра дома позабыла –

Ну и ладно, не вернусь!

 Все на нее глядят – и никто не обратил внимания, что у стены поднялась на ноги Аймара.

Я бы и сам не заметил, но она ко мне плечом прижималась – вот я и почувствовал, что она скользнула вверх.

 Стоит Аймара, а у ее плеча, в железном гнезде – два факела. Сосновые, обмотанные промасленной паклей. Если на улицу в темень выйти – только сунь в очаг...

 А Маринга уже у стола. Кружится, руками машет. Те двое уже не сидят – на ногах стоят, через стол переглянулись, на Марингу смотрят.

 А она знай поет:

Встречу парня возле речки,

У текучей у воды.

Ах, уймись, мое сердечко:

Как бы не было беды!

 И на последнем слове левой рукой схватила со стола миску из-под лепешек. А правой – кувшин...

 Вот зря мой господин усмехается. Да, тринадцать лет. Но мы же, все трое, росли на борту корабля, отцам было не с кем нас оставить. Матросы нам были вместо нянек, а чему матросы могут научить?.. Много чему. И драться тоже.

Бить жестоко и точно.

 Она ударила двумя руками сразу, мне б так не суметь. Левой рукой – плешивого миской в висок, правой – его дружка кувшином по башке. И тут же в стол вцепилась, на них толкнула.

 Третий – ну, Хмурый – шагнул к столу... только шаг и сделал. Аймара – она меткая. В детстве в меня игрушками швыряла – хоть бы раз промахнулась... Аккурат по голове Хмурому факел угодил.

 Но то ли факел был легкий, сосновый, то ли ручка еще детская...