Apocalepticon

 

Быстрым шагом он вывел меня из помещения, затем аккуратно поместил рядом с одной из стенок загона, за которой тут же столпились уже описанные ранее парнокопытные. 

- Слушай, ты мне, конечно, потенциально очень дорог. Я, быть может, смог бы простить тебе парочку испорченных карт. Но! – он поднял вверх указательный палец.

- Все равно бы не хотелось, чтобы так начиналась наша совместная жизнь, чтобы характер обид принял бы положение взаимных. Поэтому, сделай-ка мне одолжение, приятель – постой тут, пока я спущусь вниз и подберу нашу многострадальную змею.

 

Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к тропе, оставив меня, окруженного пристальным вниманием одомашненных животных. Помахав на прощание, Картограф затрусил по дороге вниз, практически тут же исчезнув из вида. За неимением ничего лучшего, я принялся тщательно их изучать. 

Они больше всего были похожи на тощих, жилистых коров, и если бы не описанная ранее их способность высекать лбом искры, мне бы никогда в жизни не пришло в голову посвятить им свое время.

 

Один из детенышей этого странного вида, просунув голову сквозь брешь в загоне, коротким блеяньем привлек мое внимание. Чтобы находиться ближе к нему, я опустился на карачки. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, пока, наконец, он не решился, полуприкрыв глаза и сопроводив свое намеренье еще одним отрывистым блеяньем, в котором вполне четко сквозила неприязнь. Громко втянув носом воздух, детеныш сосредоточил взгляд на одной единственной точке в пространстве, находившейся немного выше его лба.

Лицо мое обожгло дуновением внезапно ставшего горячим воздуха, когда сотни желто-красных искорок, начавших и практически тут же закончивших свой танец, сформировались в огненный шар диаметров чуть больше четырех сантиметров, висящий в воздухе перед почти коровьей мордой. Довольно взвизгнув, теленок послал его в мою сторону. А так как мое тело в тот момент находилось совсем рядом с его, то попадание не заставило себя долго ждать. Начав с переносицы, на которую пришелся основной урон, пламя опалило мне все лицо. Отшатнувшись, я тут же принялся бить себя ладонями по голове, в надежде сбить пламя. К счастью, это было излишнем. Повременив несколько секунд, оно исчезло само, оставив не приятный запах гари. Черт!

Я не почувствовал вреда. Нет, конечно, было неприятно, но все же уровень болезненных ощущений так и не опустился до отметки: «Все-таки, это чертовски больно!».