Apocalepticon

 Из сломанного вместилища тут же вырвалось красно-коричневое облако смешавшихся специй, и пространство, открытое взору Иратуса, тут же заволокло красноватой стеной витающего в затхлом воздухе подземелья порошка.  

Демон выпрямился во весь свой рост. Со стороны предположительного падения дворфа не раздалось ни звука, а едкий запах пряности уже добрался до его ноздрей. Он несколько раз громко чихнул, после чего, не раздумывая, всем весом своей туши бросился к поврежденным ящикам и разметал их во все стороны в мгновение ока.

Вследствие подобных действий красный туман, вызывающий першение в горле, заволок собой все, встав непроглядной стеной для уже начавших слезиться демонических глаз.  Еще раз громко чихнув, Иратус попытался разглядеть хоть что-то вокруг него. Одно, два мгновения прошли в обманчивой тишине, где слышен был лишь звон стали о сталь из сторожки: кажется, наемница не смогла быстро прекратить схватку, и ей пришлось ввязаться в битву на истощение. 

Резко отскочив, демон рукой отбил летящий в него… метательный нож? Тот, с непонятым металлическим звяканьем  отскочив от ладони, упал на пол.

 

И тут же лезвие топора впилось ему в ногу. Словно завзятый лесоруб, дворф вогнал острие своего оружия в голень противника, едва не разделив ее надвое. 

В одночасье сложив шипение с ревом, Иратус упал на одно колено. 

-  Я отрублю тебе руки прежде, чем убить, отродье Даймониума, - как и большинство настроенных серьезно дворфов, этот говорил хмуро, басовито гудя.

В суматохе он не успел надеть свой шлем, обронив его во время своего крайне быстрого несамостоятельного перемещения из одной комнаты в другую, минуя двери.  

Дворфы были существами дела, так что, оповестив о своих намерениях демона, дворф, отточенным движением двух рук приподняв орудие над головой, нанес удар, метя в левое плечо. Он успел удивиться тому, что его оппонент не предпринимает никаких попыток для уклонения, прежде, чем лезвие вошло в плоть, вместе с хрустом кости и  яростным шипением… выбив искры? 

Удивленный этим обстоятельством, дворф на секунду оторопел, и Иратус, с громким чавканьем разрывая свою плоть, поднял левую руку и обхватил ладонь противника.

В тот раз у него не получилось повредить доспех, он не оставил на нем ни вмятины, но сейчас… 

Коротко рыкнув, Иратус вмял железную рукавицу внутрь по всей ее площади, тем самым раздавив ладонь.