Apocalepticon

- С большой буквой в слове и с вычурным шрифтом?

- Более того, во всех учетных документах папка с его данными начинается с троекратного повторения первой буквы Божественного языка.

- Божественного языка? И как же он звучит?

- Ты все равно не поймешь, ты же не бог. Считай, что это просто троекратное повторение первой буквы алфавита любого языка.

- И зачем же так?

- Чтобы было удобнее искать.

Картограф и божественная сущность, именованная Горво, удобно устроились на краю скального плато, свесив с него ноги, вглядываясь в зелень джунглей, туда, где, обремененное кладью и порванными в нескольких десятках мест штанами, сейчас находилось существо, небезразличное богам.

- Жаль, - пожаловался Картограф. – А я ведь только начал составлять о нем хорошее мнение. Уже чуть-чуть, и мог бы сказать ему, что на голые доски можно набросать сухих листьев, чтобы спалось удобнее. Можно было и понять, что у него с богами не все в порядке.

- Что ты имеешь против прямой связи с нами? – слегка удивленно спросил Горво.

 

- Абсолютно ничего, если только она происходит в специально отстроенных для этого местах. В храмах, руинах и темных подземельях.

Картограф замолчал, и они некоторое время просидели в тишине. За это время что-то под зеленым покровом тропического леса успело громко ухнуть, встревожив рой птиц-тревожников, как назвал их Картограф.

Особенность этих четырехкрылых созданий с непропорционально большим клювом заключалась в их абсолютном слухе, позволявшем им узнавать о приближении опасности задолго до того, как ее источник окажется в их поле зрения.

Еще одной из сторон их двухсторонней личности была столь же сильная трусость, так что нахождение в воздухе над одним местом вовсе не гарантировало нахождение там хищника. Скорее, наоборот, именно в том месте его не было точно.

- И вот поэтому…

- Скажи мне одну вещь, - прервал только начавшего изложение основного своего посыла Горво Картограф. – Касательно его природы.

Да, он Избранный. С великой целью и тому подобное. Но! С этим можно смириться. Однако с одной вещью, по моему мнению, так легко сжиться нельзя. Одной небольшой деталькой касательно происхождения. Он… из другого мира?

Картограф произнес этот вопрос так, словно удовлетворить его мог лишь отказ. Прямой, линейный отказ.

Он не любил существ из других измерений, пускай сам никогда с ними и не встречался, узнавая об особенностях их поведения из книг.