Варленд

– Мне бы хоть лужу поблизости! Я бы тебе показала!

Орк вновь прошипел пару непонятных фраз. Чини брыкалась, не понимая и слова из орочьего языка. Порой пьяные солдаты у харчевни в деревне разговаривали так же непонятно. Но что с того? Отойди и не слушай, кабы чего не вышло.

Не получив ответа, орк пришёл в ярость и швырнул добычу о дерево. Чини ударилась головой и обмякла. По скуле заструилась кровь. Потеряла сознание.

Стоящий невдалеке массивный огр взвыл. Запах крови привлёк его. Увидав живой обед и потёки крови на лице добычи, он подошёл и быстро отпихнул молодого орка.

Едва младший собрат возмутился, вожак банды нахально погрозил дубиной – это моё, слабак, прочь! – и забросил тело на плечо.

Орк оскалился, но отступил. Право сильного никто не отменял. На том дележка и закончилась.

Шайка бандитов похватала добычи, сколько могла унести на плечах. Выгребли всё едва ценное. Похватали коней под узды. Через четверть часа после налёта на дороге остались лишь побитые телеги, один из распотрошённых мешков, да части тела того, кого на обед варить не станут по причине старости.

Мясо жёсткое у старика-ветерана. С деревом вместо ноги. А вот тело торговца выглядело жирным и на суп годилось.

Налёт удался. Все люди полегли. Что служивые, что рабочие. Сегодня к всеобщей радости зеленокожих на ужин у костра особая еда – конина и человеческое мясо. А на десерт – молодая кровь.

Андрен не видел, что случилось с подругой. Его трясло так, словно эта вибрация передастся тому, кто несёт и его обязательно раскроют.

Ему казалось, что его обязательно распознают по запаху. Человек не знал, что запах мочевины, напротив, отбивал его человеческий запах и скрывал его надежнее безлунной ночи для обоняния тех, кто мылся лишь когда переходил реку вброд.

Андрен чувствовал, что его несут на плече, как и другую добычу. Мальчик хвалил всех богов, что мешок попался самый здоровый, и он смог спрятаться среди ботвы так хорошо, что, когда враг посмотрел внутрь, он не увидел новую жертву под слоем морковки.

«Лучше быть схоронённым среди ботвы, чем мёртвым», – рассуждал пленник, задыхаясь, в тесноте.

Нос забило пылью, глаза слезились. Вдобавок ко всему, в конце путешествия ещё и о землю приложили так, что мало не показалось.

«Хорошо, что ножны успел сбросить – гоблин с тем ржавым мечом!»

А так, просто завязали мешок верёвкой, положили на плечо и потащили.

«Тело гнётся, меч – нет. Оружие бы точно выдало».