Приговоренный к одиночеству

Взгляд невольно упал на стол, где под кипой свитков прятался оригинал «Писаний» Сафира Белоглазого, наконец-то найденный в заброшенной и наполовину разрушенной Либерии.

Сегодняшнее утро Рик начал именно с этой книги. Текст оказался вязким, иносказательным: многие простые вещи Сафир избегал называть своими именами, опасаясь преследования и обвинений в ереси, и это очень сильно все усложняло. Но, тем не менее, Рик намеревался изучить писания до последней строчки.

Глубоко вздохнув, он взял меч в правую руку и принялся привычно накручивать восьмерку, разогревая мышцы и связки.

После ранения вернуть им прежнюю пластичность и выносливость никак не удавалось: маритима мгновенно залечила внешние повреждения, но что-то внутри самой руки никак не хотело работать как надо. Усердные тренировки два раза в день в течении месяца только сейчас начали давать результаты.

Неожиданная острая боль, как от укола иглы, пронзила Рику предплечье. Прервав упражнение, он терпеливо растер больное место, поправил кожаный бинт на запястье и продолжил свое занятие.

Бряцанье подков, донесшееся через открытое окно, привлекло внимание Рика: в Кордии немногие ездили верхом. Продолжая упражняться, он прислушался: конский топот приблизился к дворцу и затих, а вскоре в залу вошел Бемет.

— Князь Алрик, к вам прибыл воин людей, — доложил он, покосившись на исписанный пергамент, лежавший на столе.

— Пусть войдет, — сказал Рик.

— Он не один, их четверо.

— Тогда остальных пусть отведут в...

Рик пытался вспомнить нужное слово, но оно никак не желало приходить на ум.

— Тюрьму? — подсказал Бемет.

— Нет.

— Комнату дознания?..

Рик не удержался от улыбки.

— Твоя доброта шире пустоши, да, Бемет?..

«Вель, как звучит слово „приемная“?» — мысленно спросил он.

Демон лукаво прищурился, но в лице не изменился.

— Твой приказ — мои руки.

— В приемную всех, и под надзор. Старшего — ко мне.

Бемет кивнул и вновь взглянул на пергамент.

Рик вздохнул.

— Ну скажи уже, что думаешь?

Демон указал рукой на труды Рика.

— Мой учитель говорил мне, что запоминать правила бессмысленно, — с интонацией сказителя проговорил Бемет.

— Слово — это картина. Картина того, что есть на самом деле. Попробуй идти по миру от символа к символу, и тогда поймешь, что небо не может стоять рядом с водой, а под землей не бывает неба. Если слова не писать, а научиться их видеть, ты никогда не ошибешься, какой символ нужно использовать.

Рик с интересом взглянул на Бемета.

— Это... это звучит любопытно...