Путь Могучего

Сейчас мне выгоднее было постоять у стены и посмотреть на то, как будут недоумевать эти подсыльщики, переворачивая мою комнату. Так я на некоторое время избавлюсь от столь пристального внимания. Хотя, конечно, не до конца.

Но проблемы нужно решать по мере их поступления, не так ли?

— К стене, я сказал, — рыкнул он и с угрозой на лице двинулся ко мне. — Руки над головой.

Кажется, он сам хотел обыскать меня и забрать то, что ему так было нужно. Я не стал нагнетать обстановку и подошёл к стене.

— Сегодня тебя никакой трибунал не спасёт, — проговорил он, нагибаясь к самому моему уху, и я почувствовал перегар, идущий из его рта.

— И я отомщу за своего подчинённого, которого ты изувечил вчера.

С этими словами он залез ко мне в карман. То, что вчера не вышло сделать ни у полицейских, ни у канцерлярских. В это же время подручные Голицына переворачивали мою комнату. Особенно досталось кровати и гардеробному отделению.

— Я надеюсь, вы уберётесь за собой? — проговорил я, оборачиваясь к полковнику.

— А то у меня что-то в поясницу колет после больницы.

Тот прорычал что-то неразборчивое. Именно в этот момент он разглядывал то, что вытащил из моего кармана.

— Что это? — наконец, выдохнул он мне в лицо с ненавистью, развернув к себе. — Где Тайнопись?

— Я понятия не имею, о чём вы, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — А это моя вещь. Вряд ли она вам пригодится.

— Подонок! — выплюнул он и попытался ударить меня по лицу правой рукой.

Я перехватил её в воздухе и с силой сжал запястье.

В нём что-то хрустнуло, а Голицын завопил от боли. Тут же к нам подскочили ещё пятеро агентов.

— Ордер на обыск не даёт вам права избивать людей, — медленно и доходчиво проговорил я. — Будьте осторожней.

Полковник понимал, что я прав, поэтому взревел, но ничего разборчивого так и не сказал. И ещё я понял, что он не знал досконально, как выглядит Тайнопись. Видел, что в руках у него не то, что нужно, но не более того.

— Перевернуть тут всё, — проговорил он, когда смог произносить слова отдельно от ругательств.

Вот только этот приказ оказался излишним. Моя комната и так уже была перевёрнута вверх дном. И, естественно, в ней ничего не нашли.

— Завтра, — с нескрываемой ненавистью проговорил Голицын, — я приду с ордером на обыск всего дома.

— Это совершенно необязательно, — раздался новый голос, и я посмотрел на дверь. — С кем имею честь.

Там стоял грузный человек с чисто выбритым лицом и в домашнем камзоле.