Голос пугающей пустоты (Стеклянные небеса 2)

Оставшийся путь они провели в молчании.

* * *

Постоялый двор они нашли спустя минут двадцать — тот затесался между приземистыми теплицами, в которых выращивали овощи... А, может, и не овощи — после неудачи с распознаванием быка Теолрин старался не строить догадок. По крайней мере, не высказывать их вслух.

Внешне «бочка» точь-в-точь напоминала типичный городской трактир: средних размеров двухэтажное здание, разве что с пристроенной сбоку конюшней. Юркий мальчишка выскользнул из тени и резво подскочил к спешивающейся Джейл, чтобы забрать у нее поводья.

Джейл отцепила от Клэйва сумки, и лишь затем сунула мальчишке несколько голубых стекломонет, после чего тот, пообещав позаботиться «о лошадке как о себе самом», повел коня в стойло. Лишь после этого Теолрин последовал за Джейл внутрь постоялого двора.

Помещение, в которое они попали, оказалось в меру просторным и светлым. В нос сразу же ударил запах чего-то подгорелого. Посетителей было немного (по крайней мере по сравнению с теми тавернами и трактирами, в которых Теолрину доводилось бывать в Дар-на-Гелиоте): у ближайшего окна сидели два брюзжащих старика, за соседним от них столиком ковырялся в миске темноволосый мужчина средних лет, а у дальней стены у длинного стола перед потрескивающего стеклами очагом бурно пьянствовала компания из восьми мужчин.

В шуме их разговоров и смеха никто даже не обратил внимание на вошедших, чему Теолрин не мог не порадоваться — его совсем не прельщала перспектива лишний раз привлекать внимание. Чье бы то ни было.

— Займи пока нам место, — бросила ему Джейл, протягивая сумки.

Теолрин нехотя взял их и, пока Джейл бодро шагала к стойке, поплелся к ближайшему столу, где, наконец, переложил все вещи на пол. Небодержцы свидетели, даже с его новыми силами сегодняшняя вторая половина дня выдалась не из простых. Было чертовски приятно, наконец, избавиться от тяжестей и плюхнуться задницей на лавку. После холодной земли и горных камней ровная стеклянная поверхность чувствовалась почти как перина.

Однако еще приятнее, безусловно, оказалась возможность по-человечески поесть — Теолрин набросился на еду, как голодный зверь, когда через несколько минут трактирщик принес на их столик две миски, над которыми вились струйки пара, и две пенящиеся кружки. Лишь утолив голод и жажду, Теолрин позволил себе расслабиться. Пожалуй, он это заслужил — хотя бы ненадолго.