Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

Не поднимаясь с мягкой подушки, она подняла фарфоровый кувшинчик и наполнила чарки, приглашая: - Проходите, гость-доно.

Служанка уже ушла, а я, унимая трепет в душе от радости видеть ту, кто был мне когда-то давно близок и дорог, словно младшая сестра, выравнивая дыхание и сердцебиение, подошел к столу. Там меня ждало не только теплое вино, но и кусочки орехового сыра с гроздьями черного винограда, красиво-выложенных на тарелку. Сев напротив Цветочной девы, взяв фарфоровую чашку. Вдохнув аромат вина, возвращающего меня на родину, в уничтоженные войной земли Бледно-розовых драконов, сделал глоток.

Кисло-сладкий вкус вишни, с добавлением светло-розовых лепестков и капельки сахарного меда, захватил мое ментальное сознание эйфорией. Вкусив чашку этого вина, будут не нужны никакие утехи дев любви. А после целого графинчика и все мирское, только бы продолжать плыть по течению кисло-сладкого моря, пребывая в спокойствии и умиротворении. Я так бы и поступил, не будь у меня важных дел перед родом и принесенной Королю-Дракону клятвой служения.

- Не думал, что ты, Каюки-чан, останешься в Стэхе, и уж тем более примешь титул «Соловей», - сказал я, ставя чашку на столик, отрывая ягодку винограда, поднося ее к губам, - сколько тебя помню, всегда была вольна и предпочитала кочевой образ жизни.

На эти слова моя названная младшая сестренка – Каюки, с которой мы выросли вместе, и постигали путь бледно-розовых лепестков, только улыбнулась и налила еще вина в чашку. А опустив графинчик, придерживая кончиками пальцев край широкого рукава своего расписанного вишневыми цветами кимоно, посмотрела на меня все таким же теплым взглядом, говоря:

- Все когда-то меняется, аники*, - вызывая этим самым обращением у меня улыбку.

– Но ты прав. – Взгляд ее погрустнел, по щеке скатилась одинокая слеза, упав на шелк одеяния, - я не должна была здесь оставаться. Мой путь не подразумевал титул «Соловей» и пленение знаниями в этих стенах пахнущих цветами.

Каюки смотрела на чашку с вином, в котором плавал бледно-розовый лепесток, вызывающий на ровной поверхности рябь.

Мысленно она была не со мной, а в прошлом, когда принимала от прошлой Птицы пост с обязанностями и знаниями. И ничего приятного там явно нет. Яркая и задорная улыбка девушки отражала скорбь и тоску потери. Прошло полминуты, глаза Каюки закрылись-открылись, видение о прошлом отошло назад. И она, словно отгоняя кошмары прочь, опустошила чашку одним глотком.