Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

- Я не буду спрашивать о прошлом, Юки-чан, - она чуть улыбнулась, склонив голову в благодарном поклоне, - но я хочу знать о ночи с принцем. О чем он тебя спрашивал, находясь в жарких объятиях птичьей трели? Чем интересовался?

- Аники, аники, ты что, забыл о правилах Поющих Птиц? – и подошла ко мне, очень близко, так, что аромат цветов вишни окутал меня с головы до ног. Склонившись, она прошептала в самое ухо, касаясь заостренного кончика светло-розовыми губами: - За все надо платить…

Согласно правилам Птичьей трели, вопрошающий должен предоставить свое тело, разум, магию и жизненную энергию в усладу отвечающему, чтобы связать их на короткий срок.

Я был готов к этому, потому что знал, на что подписывался, когда шел в квартал Благовоний. И сейчас, зная процесс, расслабил пояс на талии, распахнул на шее и груди нижнюю и верхнюю рубашки кимоно, и распустил хвост светло-розовых волос, которые теперь лежали в беспорядке. Давая доступ к телу, дыханию и сердцебиению, стучащему в жилах, откинул шею назад, подставляя ее под нежные пухлые губы и горячее дыхание.

Она, опустившись ко мне на колени, обвив шею руками, прислонившись полной грудью к моей груди, сплела наши волосы в косу, обвязав ей свои пальцы. Каюки, склонившись к плечу, оставляя там касание теплых губ, поднималась выше и выше, к бьющейся жилке. Тяжелые, полные истомы выдохи, отдавались стуком сердца, бьющего в ушах. Перед глазами бледно-розовая пелена, в разуме сизый туман. Моя энергия, жизненная и магическая, медленно, едва-едва покидали тело.

- А ты вкусный, аники, - сказала она, выдохнув, оставив аромат цветов вишни на коже, - очень вкусный, - и потерлась носом о косточку ключицы. – Словно древо спелой вишни в сезон цветения, - и запустив другую руку в мои волосы, стянув их и отпустив, коснулась груди, того самого места, где остался шрам от дальнострельного копья. – Но в твоем сердце для меня нет места, - шепчет Каюки, смотря в мои затуманенные глаза, - ты уже впустил туда половинку чужого… - и попыталась прочесть, чья именно половинка живет в огне бледно-розового пламени, как я прервал попытку, опустив ладонь на ее руку, сказав:

- Не стоит этого делать, Каюки-чан…

И дело не в том, что я хочу скрыть отпечаток в сердце, оставленный Юнором и его отданными годами ради спасения моей жизни, а в том, что Пламя Смерти, несущий отпечаток души некроманта, принимает только меня и самого Юнора и никого более.

Для других оно принесет лишь гибель, окончательную, без возможности спасения.