Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

Путь мой лежал в трактир «Дождевой червь». Благо, он на ночь не закрывается, посетители приходят тогда, когда захотят. Меняется только персонал. Уходит на ночь лишь владелец трактира, за него же в ночь выходит помощник. С него то, если что, и спросят охотники первым делом. И как бы было не жаль трактирщика и его персонал, всех не спасешь. Если полетят головы, то увы, так тому и быть.

— Смотри, какой милашка! — раздается оглушительный бас над самым ухом, сопровождающийся смрадом из паленого алкоголя, пота, не стиранных портков и чужой запекшейся крови.

Да, совсем я потерялся, если не пропустил дурно-пахнущего громилу. Надо чаще спать, а не бродить по клубам удовольствия и Брошенным кварталам. — Пришел сюда, в НАШ квартал. Ты бесстрашный малый, — и приставил лезвие кинжала к моей шее.

Я не дергался, чтобы ненароком не порезаться, железка острая. Рана заживет, не проблема, но заразу занести не хочется. Мало ли кого он убивал недавно? Как только я замер, а второй кинжал острием был направлен в район печени, послышались шаги еще троих головорезов.

Такие же, несущие на себе смрадный запах грязных тел, крови и дешевой выпивки. Нагнетая обстановку, лязгая кинжал о кинжал, они окружали меня.

— Поживиться у меня нечем, ребят, — спокойно сказал бандиту, не нарушая размеренное дыхание и монотонную речь, — я — лекарь, а не торговец. При мне только лекарства…

— … и вихрь бледно-розовых лепестков! — закончил за меня фразу тот, по чью душу я пришел в этот квартал. Он не показался из тени, продолжал стоять в углу, наблюдая со стороны.

А громила, явно зная кому принадлежат лепестки, струхнул:

— Ты… — рука бандита дрогнула, как и голос. Паника так и витал около него, оставляя осадок горечи на глотке. —Ты ... - но не смог произнести моего драконьего имени. Решил помочь. Медленно поднял руку, указательным пальцем верх, вокруг которого завертелся бледно-розовый вихрь. Вот тогда бандит прозрел: - Ты — Кровавые лепестки-доно! — и чтобы заткнуть его, пусть и не навечно, махнул рукой, отпуская на волю бледно-розовый туман, несущий с собой ярость лепестков.

Первым делом досталось ему, как главарю и зачинщику, а уже потом его товарищам, почти сразу сбежавшим. Главарь, как только вихрь коснулся груди, попал в водоворот острых, словно лезвия лепестков, не оставляющих на нем живого места. Головорез, окутанный вихрем, первую минуту пытался сопротивляться. Надеялся, используя свои кинжалы, выбраться. Но бесполезно.