Лепестки светло-розовой вишни. Танец под Луной.

А так, дорога ему уже давно выстелена. И скоро он по ней пойдет. С Ясмирин, или нет, зависит от нее.

Ведьма атаковала совместно с дроу, слаженно, становясь его тенью. Ее движения и атака – это продолжение его техники и наоборот. Его клинки, ее чары. Его режущий выпад, ее ядовитое заклятье. Танец один на два мне нравился. Как и Маэль, я получал от этого удовольствие. Принимая на когти сталь клинков дроу, тут же готовился вихрями лепестков блокировать магию ведьмы.

Чувство радости от поединка разделял со мной и дроу.

Ведьма же, в отличие от Хаттана, не пылала душой воина. В ее глазах, как и в глазах рыцаря: всепоглощающая ненависть и жажда убийства. Ведомая ими, Ясмирин нападала жестко, резко, применяя энергозатратные и опасные даже для напарника заклятья и чары. Видно было как дроу, вместо того, чтобы наносить удар и связку атакующих выпадов, продолжая атаку ведьмы, ждет пару мгновений, пока рассеивается остаточный шлейф яда ее чар.

- Какая же вы живучая тварь, Генерал Дайотори-доно! – рычала она, перехватывая инициативу их парной атаки, отодвигая дроу назад, делая его пока что зрителем.

Теперь, когда она оказалась одна против меня, стала нападать еще яростнее и резче. Заклинания с каждым разом становились все опаснее и опаснее, для нее же. В руках, чернеющих от собственного же яда, сменяли друг друга плетения и чары. Всеми своими силами и известными способами она пыталась меня достать и хоть как-то задеть. Ведь хоть малейшее касание кожеей к ее родовому ядом и я труп.

На это она надеялась.

Только лепестки, окутанные бледно-розовым туманом, защищали меня и нейтрализовали яд ведьмы. От чего она рычала и злилась еще больше. Призывала все новые и новые заклинания и чары, укорачивающие ее жизнь. По моим подсчетам за этот бой она отдала две трети своего жизненного резерва. И это еще не конец.

- Яс-се, только не это! Ты не переживешь! – закричал Родерон, отвлекаясь от боя с Маэлем, когда ведьма окутала себя с ног до головы ядовитыми миазмами и черным, почти непроглядным огнем.

– Хаттан-се, останови ее! – кричал маг, но поздно. Тело ее чернело на глазах, дыхание замедлялось, а от каждого выдоха из ее рта выходило темно-сизое облако, пропитанного ядом.

О такой способности ядовитых ведьм я слышал, но видеть действие семейного наследия воочию не доводилось. Жизнь ее после использования такого заклинания, как «Дыхание Бездны» будет закончена. Ведь это ритуальное жертвоприношение своим предкам.