Меня учит Смерть. Том I — Абитуриент

— Исключено, я не буду этого делать…

— Ну а я не буду оставаться в роли мертвеца, — заключил я. — Какие там ещё варианты?

Чуть сбоку от нас тихо прошуршал Каспер, молча наблюдающий за нашим разговором. Я покосился на него. Здесь, на Той Стороне, призрак действительно был видимым…

Но лишь слегка. Тёмная тень; если смотреть прямо, то и вовсе размытое пятно. Лишь боковым зрением можно было кое-как, мимолётом уловить какие-то детали. Кажется, бледный, волосы рыжие… невысокий…

Смерть проследил мой взгляд.

— Могу отправить тебя к нему, — сообщил он.

— К нему? — я шевельнул бровью. — Он разве не здесь?

— Он всюду и негде, — пояснил Смерть. — Размазан по всем слоям мира мёртвых; в этом суть тех, кого вы зовёте полтергейстами. Я могу отправить тебя на тот слой, где он вещественней всего…

— Слои? Так есть и другие слои?

— Разумеется, — Смерть постучал пальцами по столу. — Их довольно много. Ты же не думал, что весь мир мёртвых выглядит как унылая развалина с духами-овощами, стоящими на одном месте? То, где мы сейчас находимся — внешний, пограничный слой, и большинство духов тут потеряли себя.

— Можешь не рекламировать, — отрезал я. — Соглашаться не буду всё равно.

Я нехорошо уставился на беловолосого. Ещё пять минут назад всё, чего я хотел — это рухнуть на кровать, в любом из миров, отключиться и ни о чём не думать. Кто бы мог подумать, что вся апатия и усталость мигом испарятся, когда передо мной вновь замаячит реальная опасность?

Смерть лишь вздохнул.

— Кажется, ты сам уточнял перед тем, как открыть Дверь, не случится ли что с твоим миром…

— Ага, — согласился я. — Уточнял. А знаешь, почему? Потому что я собирался в нём жить. И по-прежнему собираюсь.

Каким-то краем мозга я понимал, что обнаглел просто запредельно; сижу и диктую тут условия самому Смерти. К тому же, а что, если он говорит правду, и из-за меня всё может полететь к чёрту?

…но что-то мне подсказывало, что он драматизирует.

А ещё я хочу жить. Да и вообще, сдаваться и помирать — не мой стиль.

— Ты не можешь заставить меня, — заключил я. — И вообще, ты двадцать лет торчал там, а я выпустил тебя наружу. Это твоя благодарность?

Кажется, Смерть потихоньку начинал утомляться от этой вежливости. Его глаза на секунду вспыхнули ярко-синим огнём; черты лица обострились.

— Благодарность, — тихо выдохнул он, — состоит в том, что я вообще говорю с тобой и что-то объясняю.