Меня учит Смерть. Том I — Абитуриент

Или, по-твоему, Клятва действительно остановила бы меня, если бы я захотел тебя прикончить? Я — Смерть, если ты забыл.

Я молчал, пытаясь отыскать какой-нибудь вариант, который устроит нас обоих. Да, он не может мне навредить напрямую, но опосредованно — очень даже может, и он не скажет «Ладно, окей». Я это понимал.

— …да мне даже делать ничего не придётся, — продолжил Смерть после паузы. — Просто посижу тут и подожду, пока не явятся те, кто сделает всё за меня.

Я выдохнул — ровно тем же тоном, что и он.

В метре от меня вновь прошелестел Каспер и принялся буднично гонять туда-сюда чашку по краю раковины, не давая ей упасть; одна из его любимых игр. Что бы он ни думал обо всём происходящем, его мысли оставались при нём.

Я же думал, что мне нужно лишь время. Время, чтобы найти выход, что-то сообразить… Отсрочка хоть на какое-то время.

— Ну, — отозвался я наконец, — эти самые «те» — они же не явятся прямо сей…

Хруст.

Звук разнёсся по всей квартире — громкий и отчётливый, такой, будто где-то только что наступили на стекло, и оно треснуло.

Я даже успел повернуть голову в сторону ванной, откуда он донёсся, покоситься на Каспера — вроде бы он здесь…

А затем хруст продолжился.

Теперь это был не один звук; оно шло со всех сторон, словно трескался сам мир вокруг нас. На лице Смерти мелькнули злость и что-то ещё; он вскочил, и я следом за ним. Каспер неожиданно сорвался с места и заметался по кухне, будто испугался чего-то.

— Молодец. Дождался! — глаза Смерти горели синим огнём, лицо перекосилось.

— Мы успевали, придурок! Если бы я мирно переместил тебя на какой-нибудь слой поглубже десять минут назад, этого бы не произошло! Ты бы сам выбрал своё посмертие, что-нибудь тихое и уютное, а теперь знаешь что?

Очередной приступ хруста заглушил его слова; в комнате стало ощутимо холодней. Если честно, весь этот холод начинал мне уже надоедать.

— А теперь то, что тебя убьёт, обеспечит тебе такое посмертие, что ты всё сам проклянёшь…

— Аббадон, Аббадон, — раздалось от двери.

— Много болтаешь, как всегда. И всё попусту.

Голос хрустел стеклом; возникшая в дверях фигура и сама напоминала битое стекло. Нечто отдалённо гуманоидное — в том смысле, что на двух ногах, с двумя руками и одной головой; если сощуриться и отойти подальше, можно было бы принять его за человека. На этом сходство заканчивалось. Пришелец выглядел так, будто состоял из тысячи осколков всех форм и размеров. Зеркальных осколков.