Я, маг!

- Ну, у меня получился ритуал вызова стихий, давно, - вспоминать совершенное оказалось неожиданно больно, словно отдирать корку от поджившей ссадины. – И без подготовки я смог высвободить водянца из ловушки, созданной другим магом.

- Со стихиями работаешь - хорошо, - Олав выглядел довольным, словно кот, дорвавшийся до сметаны. - А что за книги у тебя есть?

            Ремень на сумке отказывался расстегиваться, и Харальд некоторое время провозился, прежде чем высвободил из плена сумки мешок из прекрасно выделанной темной кожи.

Развязал его с осторожностью, и вскоре на свет явились три старинных книги. Сдерживая трепет сердца, фон Триз передал их Владетелю. Лицо того исказила странная гримаса, когда холеные тонкие пальцы коснулись желтой замши одного из переплетов.

- Так, хорошо, - сказал сероглазый маг, переворачивая страницы. - "Натуральная магия, или повествование о силах природных, иначе стихиями именуемых" Снорри Башмачника - очень достойный труд, особенно полезный для начинающих.

            Следующая книга была снабжена замочком, и Владетель некоторое время возился, открывая его. Огонь в камине пылал бесшумно, и слышалось только дыхание людей.

- Ага, - переплет поддался, и фолиант затрепетал словно бабочка. - "Книга о творении истины, или же извлечения из учения об Истинном Алфавите" Даниила с Островов. Да, сложный текст, но также полезный.

            Третью книгу Олав взял молча.

Без слов взглянул на черный переплет, украшенный изображением серпа умирающей луны. Когда губы мага задвигались, то голос его прозвучал глухо и тоскливо.

- "Книга Темной Луны; повествование о пути поиска силы против хода солнца", - Владетель не стал открывать книгу, лицо его вдруг сделалось жестким, глаза потемнели.

- Гм, - попробовал прервать Харальд сгустившуюся тишину, что лезла в горло, словно пыль, и вызывала удушье.

- Ты читал эту книгу? - в голосе, ранее столь мягком, прозвенел металл.

- Да, - ответ получился робким. У Харальда вдруг сильно заболела голова, словно после ночи за разбором тайнописи.

- Это плохо, - Олав улыбнулся, и в словах его слышалось разочарование. - Значит, я не смогу убить тебя сам.

- Что? - Харальду почудилось, что он ослышался, столь резок оказался переход от мягкого, дружелюбного тона к неприкрытой враждебности.