Я, маг!

И дело в том, что ученик Владетеля, как бы он ни был хорош, может быть запросто не принят землей, и все усилия по его обучению пойдут насмарку.

- Очень странно, - Харальд почесал ухо. - И что, после смерти Владетеля земля может признать сразу нескольких претендентов?

- Бывает по-разному, - в голосе Хельги появилась задумчивость. - Случается, что никого не признает, и земли умершего делят меж собой соседи, бывает, что нескольких, и образуется некоторое количество небольших Владений. Но обычно - одного, который и уничтожает соперников.

- Да, - Харальд вскинулся, озаренный внезапно возникшей мыслью. - А почему тогда ни Свенельд, ни Иссахар не убили меня? Ведь у них были все возможности.

- Прости, капитан, - в голос Владетельницы проскользнула насмешка. - Но твои способности мага не так велики, и стать Владетелем у тебя шансов не более, чем у зайца, возмечтавшего достигнуть статуса кабана.

            Услышать такое было обидно, Харальд нахмурился, но, заметив, что Хельга теряет интерес к разговору, поспешил с новым вопросом:

- Да, давно хотел спросить: почему никто из Владетелей никогда не захватывал Бабиль?

- Это старая история, - зеленоглазая колдунья поморщилась, словно ей в рот попало что-то кислое.

- В городе и вокруг него, верст на десять, невозможно причинить кому-либо вред магией. То есть вызвать демона - пожалуйста, ты сам видел, а вот натравить его на недруга - уже не получится.

- Отчего так?

- Есть легенда, - Хельга оглянулась, словно получила неслышный сигнал, успокаивающе махнула рукой, и вернулась к разговору, - что в давние времена, когда ныне мертвые боги сражались между собой, земли вокруг нынешнего Бабиля были для них местом переговоров.

И чтобы мир там соблюдался всегда, они и придали местности такое свойство. Но это только легенда, хотя никто из Владетелей не попытался захватить город с помощью обычных войск, без магии… 

- А… - Харальд хотел еще что-то спросить, но был остановлен повелительным жестом.

- Хватит, - сказала Хельга мягко.

- И так заболталась я с тобой.

            Она придержала лошадь, и Харальд, независимо от своего желания, вновь оказался один во главе отряда. Дождь усилился, и северный ветер принялся швырять в лицо капли размером с горошину. Фон Триз ниже надвинул капюшон и с трудом удержал немалой силы зевок.

            Лужи слегка шипели под напором ливня, и равномерный звук этот навевал сон.