Герои и Злодеи. Ники 2

Рухнувшая с души тяжесть едва не сбила с ног. Юлиус и Лендер сумели выбраться из логова Барса живыми и достаточно здоровыми, раз отправились прямиком в Ассамблею.

— Вы меня отпустите?

— Да, вы свободны.

— Кэсс, — предостерегающе начал Птица, но Дикий не послушал его:

— Мэр звонит мне днём и ночью, словно брошенная любовница, я уже устал оправдываться. Мало нам проблем? У меня совершенно нет желания отвлекаться ещё и на акул-адвокатов Алерайо. Будем считать, госпожа Райдо действительно "случайно" впуталась не в своё дело.

— Кэ-эсс, — теперь голос Птицы походил на рык. — Б@#$ь, не глупи! Ники больше, чем свидетельница. Её участие в деле едва ли не кричит о дол@#$$%й связи Народного Ангела с Электриком. Ты не можешь взять и отмахнуться.

— Девушка довольно намучилась. Оставь её в покое и займись делами в порту. У меня пресс-конференция через несколько часов; второй этаж полон дотошных журналистов, твоей в том числе. Не возражаешь, если я займусь придумыванием правдоподобных ответов на их вопросы?

— К чёрту СМИ! Стоград в огне, а ты вместо реальных действий собираешься любезничать с медиа шакалами?

— Да, собираюсь!

Дикий прошагал к оставленным на столе бумагам и демонстративно собрал их в кучу, намекая о конце разговора.

Не каждому дано справиться с той ношей, что он возложил себе на плечи. Никто, собственно, и не рвался. Представить страшно, что случится с Ассамблеей, реши Кэссиэн Ладислайо уйти в отставку. Герои, все шестьдесят из официального списка, разбегутся каждый в свою сторону и либо уйдут на покой, либо в тень, вершить правосудие над злодеями неорганизованными и зачастую непродуманными способами.

— Хорошо. Поговорим позже, — в конце концов разум Птицы взял верх над темпераментом.

Через секунду в тёмной глубине зала вспыхнула лампочка подошедшего лифта.

Я не дурочка, прекрасно понимаю, что Дикий не забудет обо мне, но на сегодняшний день действительно хватит событий. Ему сейчас держать ответ перед злорадствующей общественностью, а мне перед Юлиусом и Лендером.

***

Домой вернулись около трёх часов ночи. Юлиус и Лендер, все в копоти, пыли и грязи, обошлись практически без травм, и на машине только царапины, правда, весьма заметные. Основной удар пришёлся по самолюбию.

Добирались в гнетущем молчании. Рассказывая, каким образом очутилась в руках Париса, я ограничилась общими фразами, притом ничего интересного или полезного не сообщила.