Белое пламя сердца

Неотложку помнишь? А мамино лицо?

Из-за шарфа поднялась рука и сложилась в неприличный жест. Румфорд хохотнул, встал, оправил плащ и выбил пригасшую трубку прямо в карман.

— Ты уж, пожалуйста, поправляйся. Вот температура, говоришь, ерунда. А из-за твоей температуры, между прочим, в Сизых горах целый перевал просел. Ни проехать теперь, ни пройти.

— Погоди, погоди… — Вит вскинулся, оживился, зашуршал бумагой. На полусвет выпорхнул испещренный значками лист. — Сизые горы, значит… Это что же, перевал Двух Ножей получается?

— Был перевал, — веско бросил волшебник.

— А стало ущелье. Мрачное, душное, промозглое. Гостей я б туда звать не стал.

Больше тебе скажу, — тут голос его обрел определенную гнусавую интимность, коей поведываются всё больше тайны великие, страшные и для уха постороннего не предназначенные, если только не нарочно, — по слухам, в том ущелье уже что-то завелось. Надо бы проверить, но так неохота…

Вит уже почти не слушал. Он склонился над клавиатурой, задрав локти, словно практикующий хирург, и грохотал.

Из-под шарфа раздавалось сдавленное:

— Завелось, значит… Перевал Двух Ножей… Это же важнейший торговый путь… Точно, точно, пусть сходят… А я им… Ух, я им!

Довольная ухмылка Румфорда раздвинула морщины. Он сделал шаг назад. Еще один. Еще.

Бубенцы на шляпе звякнули и замолкли.

***

В клубе дымили, словно в последний раз.

Отчасти так оно и выходило: федеральный закон «Об охране граждан от здоровья», как его тут же окрестили сетевые острословы, вступал в силу на следующий день.

Владелец помещения открыл все окна, снизил цены на кальяны, удвоил количество пепельниц на столах — и надвигающееся лето обрело отчетливый никотиновый привкус.

Вит тоже надвигался, и клубы дыма за ним вихрились, словно за локомотивом.

— Ai vist lo lop, lo rainard, la lèbre! — выкрикнул он в адрес троицы музыкантов, сходивших со сцены. — Лис, Волчара и Зайка! Это было хорошо, и хорошо весьма!

— Зайка, между прочим, с ушками, — заметила Зайка, горделиво поправив ободок с украшением.

— Неделю теперь проветривать…

— Не ворчи, душа моя, — Лис деловито приобнял подругу и паснул ладонью ниже талии. — Я лично застирну. А людям надо как-то оторваться перед большой диетой.

— И думать не смей! — ужас в голосе Зайки звучал почти неподдельно. — Тогда моим ушкам точно хана. Вот представляешь, Вит, связалась с энтузиастом-домоводом. В прошлый раз он решил варить борщ…

— А чо, нормальный борщ! — возмутился Волчара, также известный как Серый.