Гай

С этими словами он повернулся и размашистым шагом отправился прочь. Я не сразу сообразил, что это было приглашением, и только когда он остановился и обернулся, удивлённо вскинув брови, поспешил следом.

Вскоре я начал узнавать местность: мы находились недалеко от виллы, где я провёл не меньше десятка лет. Приближаться к ней не стали, оставив далеко в стороне, пошли через широкий козий выгон. Здесь он кивком подозвал меня к себе. Некоторое время мы шли плечом к плечу молча, затем я спросил:

– Как звать моего спасителя?

Он дёрнул плечом:

– Я не нуждаюсь в спутнике.

Покажу, где поесть, потом расстанемся. Помни, спящие мы уязвимы. Прячься так, чтобы днём не достали ни люди, ни солнце. Пока не освоишься, старайся, чтобы о тебе не знали. Бойся серебра. Что ещё? – он внезапно остановился и окинул меня взглядом. – Клеймо, пожалуй, можно убрать, но особого смысла не вижу. Глаз, скорее всего, не восстановится.

– Как? – жадно спросил я. – Как избавиться от клейма?

– Просто срезать, – пожал плечами стригой.

– Лучше взять поглубже. Новая кожа будет чистой.

Я побоялся переспрашивать. Мы прошли три десятка локтей, когда он вновь нарушил молчание:

– Дар обращать обретёшь не сразу. Когда сможешь выйти на солнце, значит можно пробовать. Сначала кровь должна попасть в кровь, а потом уже убиваешь. Если я что и забыл сказать, разберёшься сам. И имя. Возьми себе новое, ты стал другим.

– Хорошо, господин, – пробормотал я.

– Птенец принадлежит мастеру, пока тот сам не откажется от него. Я от тебя отказываюсь.

Ты свободен.

– Благодарю, господин, да будут к тебе милостивы боги, – сказал я.

Свободен! Первая волна восторга ударила в голову и сразу прошла, оставив страх: я забыл, как быть свободным и не знал, что делать. Да ещё и в новом неизведанном состоянии! Чем заниматься, куда идти?

Пока я маялся паническими мыслями, мы прошли несколько стадий, и перед нами оказалось полтора десятка грубо сколоченных крестов с распятыми на них рабами. Запах крови кружил голову, сводя с ума. Некоторые были мне знакомы – такие же, как и я, рабы с виллы.

Пытаясь избавиться от рабства, они приняли ту страшную смерть, на которую обрекли меня. Некоторые оказались ещё живы, но ясно, что долго они не протянут.

Я подавил чувство сострадания: они, не колеблясь, оставили меня умирать. Мастер подобрался, прыгнул и, обхватив одной рукой перекладину креста, а другой тело, присосался к его шее. Несчастный, не в силах сопротивляться, лишь издал тихий всхлип, перешедший в стон.