Душа снаружи

− Конечно же, я не произношу этого вслух.

− Я просто не понимаю, − в ее голоси сквозит какое-то отчаяние. − Как можно столько сделать для этого места, а потом просто взять и свалить? Как можно…влезть в такую историю, втянуть столько людей, а потом сделать ручкой?

− Мне казалось, всем понравилась моя идея с клубом…

− Да вот именно! Посмотри на этих удодов − они тебя на руках качать готовы! Но тебе непременно надо сбежать в закат, потому что ты такой весь загадочный странник, или кем ты себя там возомнил! Ты просто шляешься по миру, устраиваешь заварушки и втягиваешь в них людей, трахаешься направо и налево… Очень удобно!

− Да нет, это утомительно.

− Я виновато взглянул на нее. − Но видно, такое у меня предназначение.

Она рассмеялась.

− Предназначение! Гастролирующая шлюха с импровизированной концертной программой!

Из-за двери высунулся нос Шу. Кажется, его привлекла последняя реплика.

− Это про кого? − поинтересовался он.

− Про меня! − Я встал, и, обернувшись к Улле, уточнил:

− Не возражаешь, если я напишу это на афишах?

Она тоже встала и направилась назад в клуб, от души пихнув меня кулаком в живот.

Я слышал, как она воскликнула уже изнутри:

− А это-то здесь нахрена? Вы совсем долбанулись?!

Все-таки я буду по ней скучать. Где бы я ни оказался.

Шу странно смотрел на дверь, закрывшуюся за ней. Потом кивнул мне.

− Пошли. Осталось два финальных штриха и домой. Ой е… − Он вдруг спохвтился. − А сколько сейчас?

− Полпятого.

− И тебе, блин, туда к восьми…

− И пятнадцать плетей за опоздания, − я усмехнулся.

− Да ладно, откинусь прям здесь, отсюда и поеду.

Шу оживился:

− Ну тогда мы с тобой! Тем более, тут такую красотень навели, что даже уходить не хочется!

Мы вернулись в клуб, и я увидел, чему так возмущалась Улле − теперь у многострадальной рыбы вместо глаз вкручены два диода, светящиеся кроваво-красным. Смотрелось ничего, но лучше прекратить это коллективное творчество, а то судак скоро станет неузнаваем.

Свет рыбьих глаз проводил нас вниз по лестнице.

В зале все уже отложили работу и собрались вокруг сцены, куда наши местные художники − брат и сестра, торжественно вынесли какое-то полотнище. Сестра, вроде бы собиралась сказать вступительную речь, но засмущалась, и, отвернувшись от зрителей, потянула на себя край полотна. Они с братом принялись разматывать рулон. Вначале, было ничего не понятно, так как держали они его параллельно полу, и не могли поднять достаточно высоко, чтобы он развернулся.