Искаженный мир

– Но как же так? – Жалко пролепетал ковенант, с мольбой глядя на старшего коллегу. – Я ведь ее спас.

– Алкоголь туманит разум, приятель. – Сочувственно цокнул языком Брэдфорд.

Закружилась внезапно потяжелевшая голова. Джек покачнулся, чуть не упав с кресла. Не хватало воздуха. Парень оттянул тесный воротник джемпера. Это катастрофа. Ему конец. Карьера, будущее, деньги, слава. Предательство. Обман. Хотелось выть от бессилия, топать по полу ногами. Но мистик не чувствовал конечностей. Тело будто покрылось коркой льда, плохо слушалось хозяина.

Еще немного – и он потеряет сознание. Окончательно опозорится перед истинными героями Ковена.

– Эй-эй, дружище, смотри на меня, смотри. – Патрик, сбегав к кулеру в коридоре, заботливо протянул коллеге пластиковый стакан с ледяной водой. – Попей. Вот, отлично, молодец.

Ашер безропотно исполнил, что сказали. Не помогло.

– Послушай, парень, не впадай в отчаяние. – Брэдфорд ободряюще сжал плечо молодого мистика. – Дело не из легких, все же пострадал видный человек, да еще и при таких обстоятельствах, но я считаю, что для тюремного заключения оснований нет, так что не переживай.

Дисциплинарный комитет соберется через пару дней, и мы…

Старший ковенант вообще много чего говорил. Джек не помнил, не слушал, ничего перед собой не видел. Безжизненным голосом попросив разрешения выйти, встал и, передвигаясь, как допотопный механизм, покинул кабинет.

В прострации, не сознавая своих действий, не отвечая встречным коллегам, не видя дороги, Ашер на автомате добрел до кабинета, заперся и уселся на пол, подпер спиной дверь.

Парень не знал, сколько времени провел так, без движения, безразличным взглядом гипнотизируя пространство перед собой. Мысли роились в голове, как пчелы в улье, сталкивались, изящными виражами ускользали от ковенанта, сердито жужжали и беспощадно жалили.

Абсурд. Мистик не верил в реальность происходящего.

А ведь он ждал подобного развития событий, прекрасно осознавал, что опозоренный мажор свершит свою месть. И все же… нет. С кем угодно, но не с ним.

Неужели такова плата за честность и неравнодушие? Джек не считал себя наивным дурачком, понимал, что есть те, кто перед законом равнее. Но чтобы так запросто? Прихоть одного испорченного мальчишки – и твои слова, многолетний труд, заслуги, сама жизнь – пустой звук. И нет того, кто поможет, защитит от произвола. Как же это страшно. И до слез несправедливо.

В себя его привел громкий стук, длившийся, верно, уже не одну минуту. Ашер глухо зарычал.