Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

И вот тут случилось странное событие, заставившее его по-новому взглянуть на ситуацию.

Улица, по которой он шел, отделяла здесь один район города от другого. Справа раскинулась частная застройка – одно-двух этажные дома, усадьбы, сады и огороды, заборы и собаки в будках, печные трубы над крышами и сизые дымы из них. Слева город проявлял себя в многоэтажной застройке. Магазин располагался на первом этаже старой кирпичной пятиэтажки – прямо напротив автобусной остановки, – и был виден издалека. Сойдя с автобуса, Анатоль перебежал через дорогу, и, поднявшись на низкое, в одну ступеньку, крыльцо остановился перед дверью.

Как вкопанный остановился.

Прямо у его ног на влажном мраморе крыльца лежала свернутая пополам голубенькая пятерка. Хороший, надо сказать, куш. Удача снова шла к нему в руки, подумал Анатоль, сама шла. Но что-то его смутно беспокоило, он тормозил, медлил. И напрасно медлил. В таких делах, либо хватай быстро, что само идет в руки, либо отойди в сторону, не мешай другим. Какая-то тетка, не церемонясь, оттолкнула его в сторону и схватила банкноту цепкой ручкой.

– Ну, чего уставился! – сопроводила она свою активность пояснением. – Это я обронила только что. Мои деньги!

Анатоль только покачал головой. Во дает, подумал почти восхищенно.

Спутница счастливицы подхватила ее под руку и потянула в магазин. Анатоль шел следом, поэтому слышал, как она говорила ей громким шепотом:

– Ты что! Нельзя с земли поднимать!

– Чего нельзя? А откуда можно?

– Ниоткуда и ничего нельзя! Меня этому бабушка в детстве учила, а она знала.

Говорила, так легко вместе с наговором чужую беду на себя перевести. Или болезнь.

– Да ну!

– Вот те ну!

– А я сейчас всю пятерку и потрачу. Если сразу потратить, то можно, и ничего не будет.

И вот тут Анатоль стал что-то припоминать.

Вернувшись домой, он сразу полез в сарай, где во множестве коробок и ящиков находился их с Нинель домашний скарб. Где-то здесь, бормотал он, где-то здесь. Он ругал себя не последними, но все же крепкими словами, проклиная свою запасливость.

Что да, так да, имелась у него такая черта, тащить все в дом, обрастать барахлом. Запасливый, ага. Барахольщик! Выкинуть все, к чертовой матери, все одно не нужно ведь. А, вот оно!

На дне большой коробки, забитой полезным хозяйственным хламом, мотками веревки, проволоки, какими-то жестянками, посудой, – и чего там только не было! – обнаружилось то, что он искал. Старый, залатанный мешок. Ни разу ему не пригодившийся, лежит, ждет своего часа.