Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

Казалось бы, где он, и где полеты, но! В последнее время у Степаныча не случалось ни одного дежурства, чтобы над котельной, едва не сшибая труб, не пронесся реактивный истребитель. А иногда он еще делал над крышей горку. Все сотрясалось внутри, и грохот стоял такой, что казалось, будто с тебя живого сдирают кожу. Велеславу казалось, другим нет. Он специально выяснил у остальных операторов, не случалось ли с ними чего-нибудь подобного – нет, не случалось. Тогда Степаныч понял, что небесные приветы передаются ему лично.

Узнать график дежурств в котельной летчику, видимо, труда не составило. Громовень даже знал, кто ему в том помог.

Едва проследив взглядом, как старая крыса следом за Елсой скрылась за углом дома, Степаныч перевел взгляд на озеро, как и увидел нечто. Собственно, он сразу понял, что это самолет, летит низко, ниже уровня дома. Мгновение, и он уже здесь. Переход в набор высоты и горка над котельной. Однако в этот раз – то ли пилот не рассчитал, толи так было задумано – маневр вышел совсем уж опасным.

Если бы трубы на котельной были на пару метров выше – снес бы их к едрене фене.

Велеслав завалился за парапет на крышу и, лежа на спине, смотрел, как прямо над ним, балансируя на конусах пламени из сопел, ввинчивался в небо самолет. «Хулиган воздушный, – подумал оглушенный рокотом Велеслав. – Террорист!» И вот тут он точно очумел бы вконец от происходящего, ибо мощный поток воздуха и отработанных газов, ударив по крыше, поднял и закрутил там облако пыли, мусора и разных нелетучих предметов.

Настоящее торнадо, каким представлял его себе оператор. Все почему-то происходило, как в замедленной съемке. Степаныч увидел, как вихрь поднял вверх оставленное им днем на крыше рабочего модуля ведро с остатками гудрона, коим он промазывал щели в кровле. Ведро сделало в воздухе три сальто-мортале, он посчитал, а потом рухнуло ему на голову. Велеслав хотел прикрыться, но успел лишь дернуть рукой. Как странно все. Говорила же мама, не стой под грузом. Или кто это говорил? Кто-то говорил, надо было послушаться.

Свет погас. Звук выключился. Степаныч вырубился

Когда Велеслав открыл глаза, перед ними была чернота. Он потому и не осознал сразу, что уже открыл их, лишь потом, через несколько минут уловил, что по периферии зрения картинка, или, верней, ее обрезки наличествуют, но всю центральную область занимало большое черное пятно, что-то вроде кляксы в слегка серебрящейся, поблескивающей рамке. И эта клякса с ним разговаривала.