Темная энергия: тихий ужас городских кварталов

Врывавшийся в открытое окно ветер холодил его спину, разгоряченную потную шею и затылок, и это обстоятельство было скорей в плюс, поскольку продолжало связывать гитариста с реальностью, не давало, уверовав, что это всего лишь дурной сон ему снится, опрокинуться в него окончательно.

Тут в области паха старика, до того прикрытой полами заправленной в штаны рубахи, что-то закопошилось, задвигалось. Найдя, наконец, щель, проход в складках ткани, на свет божий выползло нечто, при виде чего глаза у Гловера округлились от страха и удивления.

– Совсем не то, что ты ожидал увидеть, правда? – загоготал Зина.

Действительно, не то, хотя и на то тоже во многом походило.

Увиденное Гловером нечто было в локоть длиной и в руку толщиной, а цвет имело зеленовато-белесый, с разводами, в точности как брюхо у лягушки. Больше же всего музыканта озадачила головка этой штуки – или же то была голова, он не знал, что думать. Величиной с кулак ребенка и с толстенными, будто накаченными парафином, губами, которые постоянно двигались – таким макаром девицы разминают рот, чтобы сложить его в улыбку перед фотографированием.

Глаз этой твари еще не хватало, мелькнуло у Гловера, однако и без них она, вихляя из стороны в сторону, безошибочно тянулась к его лицу.

– Сам, сам рот открой, лучше будет, – процедил уже явно возбудившийся старец.

Гловер, продолжая стискивать зубы и мыча, замотал головой.

– Ах, вот так! – удивился Зиновий. – Бунт! Придется прибегнуть к насилию. А хотелось бы, чтобы все свершилось по обоюдному согласию сторон.

Он возложил руку на затылок басиста и резко, с силой, не предполагавшейся в таком утлом теле, дернул его вниз. От неожиданности Гловер уступил и подался головой вперед, так что тварь уткнулась ему в лицо. Пахнуло тиной и еще какой-то нутряной мерзостью. И это были последние запахи, услышанные им этой ночью. Вся мокрая от слизи, головка стала елозить по его губам, пытаясь пробраться внутрь, но разжать зубы ей не удавалось.

Отыгрывая позицию, Гловер переместил правую руку.

Как-то ему удалось, перекинуть ее поперек колен старика. Давя тварь рукой, он попытался отстраниться, и это ему в какой-то мере удалось. Но и тварь была не так проста. С неимоверной легкостью удлинившись, она впилась в нос музыканта, лишая его возможности дышать и перспективы выйти на сцену в ближайшее время. За губами у твари, как оказалось, прятались крепкие и острые зубы. Из прокушенного носа хлынула кровь, дышать стало невозможно, да и силы сопротивляться таяли.