Немезида белая

Сейчас он видит не себя, а, как однажды выразилась благоверная, пожизненного бухгалтера. Всклокоченный головастик в смешных окулярах. Умный, но не предприимчивый. Недостаточно молодой, чтобы вывозить былые инициативы, и слишком старый, чтобы пробовать новые. Жизнь заканчивается — и совсем не так, как Михаил Максимович планировал, тридцать лет назад распивая портвейн под «Группу крови».

Человек перед зеркалом абсолютно убежден лишь в одном: когда он помрет, Вселенной даже будет лень заполнять освободившееся пространство — настолько никчемным и бесполезным видится Круглову очкарик в отражении.

До работы «вечный бухгалтер» едет на автобусе. Ноябрьская слякоть за окном, пышный слой грязи под ногами. Другие пассажиры — такие же смурные и ненужные, как он сам. Михаил Максимович понимает, что давно привык ко всему этому. Привык к маршруту, привык к серости, привык к ежедневному однообразию. Привык — и ничего не может поделать.

В офис Круглов приезжает за три минуты до начала рабочего дня.

Серое здание, третий этаж. У него имеется личный кабинет — маленький, душный, серый. Зайдя в эту цивилизованную клетку, Михаил Максимович закрывает дверь, шумно вздыхает. Боже, как же он устал… А ведь сейчас только девять часов утра. «Вечный бухгалтер» снимает пальто, мокрое от дождя, вешает на крючок, садится за стол, попутно включив электрический чайник.

На нынешнем месте Круглов работает уже шестой год. В последнее время дела идут скверно: его начальника вытурили из состава владельцев крупного центра по продаже стройматериалов, а новый проект — торгово-развлекательный центр — заморозили люди из мэрии.

Наверняка не договорились о сумме отката. Начальник-то — упертый малый, вполне мог и вспылить.

На зарплате Круглова это пока никак не отразилось, но мужчина убежден: скоро урежут. Он не ждет от жизни ни удачи, ни подарков — и жизнь, послушно отзываясь, не дает ни первого, ни второго.

Оживает компьютер. На рабочем столе — индустриальная инсталляция: промышленный пейзаж города-завода.

Всё очень сурово. И серо. Щелкает чайник. Круглов бросает в кружку из нержавейки ложку растворимого кофе и три или четыре ложки сахара.

Кофе ужасен, но Круглов надеется, что белый порошок хоть немного улучшит вкус. По уму, надо бы дойти до магазина и купить кофеек получше да подороже, но даже мысль о лишних телодвижениях усиливает чувство апатии. Круглов понимает, что устал, бесконечно устал.