Немезида белая

Тревога, насилие, готовность, недоверие — автоматным стаккато на меня обрушились элементы мозаики, вылепляя многострадальный узор личности. С каждой секундой я всё лучше познавал «Алису» еще до фактического знакомства, прогнозируя будущее поведение и выстраивая более корректную тактику действий.

А затем мой гениальный план пошел коту под хвост.

Вибрационное поле «Алисы» замерло, как мелкий зверек, навостривший уши, и вдруг зацементировалось в непроницаемый монумент. Желание выходить из дома растаяло снежком в костре.

Сначала я даже не понял, что произошло. Вышел из-под козырька, бесстыдно и безрассудно уставился на окна квартиры девушки. Так и стоял, задрав голову и стараясь удержать рассеивающуюся концентрацию.

Я не слишком удивился, когда в одном из окон появился силуэт, по угловатым очертаниям должный принадлежать девчонке-старшекласснице, но никак не организаторше налета. «Алиса» стояла за прозрачной занавеской и смотрела вниз. Прямо на меня.

Правая рука ее примыкала к голове.

Интуитивно я постиг ответ куда скорее, нежели интеллектуально…

Пискнул электронный замок, дверь подъезда открылась, на улицу выглянул мужичок лет пятидесяти. Он был изрядно лысоват, солидное брюшко обтягивала засаленная тельняшка. Подслеповато щурясь, он поводил красным носом, пока не заметил меня.

— Ты, что ль, Виданкин хахаль? — прокуренным голосом спросил мужичок.

— Чей хахаль? — не понял я.

— Виданка наша, со второго этажа, просила передать, что не злится на тебя. Можешь подняться к ней.

Я вновь задрал голову. Силуэт в окне исчез. Видана, значит…

— Поругались, что ль? — спросил мужичок.

— Нет, — ответил я, направляясь в его сторону. — Слегка недопоняли друг друга.

Мужик распахнул дверь пошире, впуская меня в подъезд.

— Я вообще не знал, что у Виданы кто-то есть, — признался он. — Мужики к ней отродясь не ходили.

— Даже так?

— А что ты удивляешься, парень?! Сейчас модно такой дурью маяться.

Я просочился мимо пуза в тельняшке, мы с мужиком поднялись на площадку первого этажа. Он шагнул в квартиру, из которой вкусно пахло жареной картошкой.

— Ну давай, пацан, не облажайся повторно! — напутствовал усатый. — И, это… Ночью громко не миритесь.

Он многозначительно подмигнул и закрылся в своем жилище.