Час-корень

По пути он размышлял — имел ли вчерашний сон какой-нибудь смысл? Очень уж демонстративно компас указывал на источник, словно давал подсказку для туповатых. Или просто мозг таким способом переваривал недавние впечатления? Ведь он, Роберт, и сам хотел заглянуть туда, где течёт природная минералка…

Северная окраина города по сравнению с южной выглядела цивилизованнее. Частный сектор отсутствовал, зато имелись летние кафе с зонтиками и даже небольшой парк. В парке росли каштаны, стояли скамейки, а в самом центре был пруд с зеленовато-мутной водой.

Несколько человек загорали на берегу, но в воду никто не лез.

Роберт обогнул пруд. Здесь, если верить карте, город формально уже кончался. Питьевой бювет стоял за его чертой — и туда, к бювету, вела длиннейшая асфальтовая дорожка. Асфальт потрескался, выщербился; вдоль него росли нестриженые кусты.

Дорожка была пуста. Народ, гуляющий в парке, игнорировал её начисто — никто даже не смотрел в сторону источника, словно тот бесследно растворился в пейзаже и стал невидимым.

Ну или, может, местные вот так демонстрировали обиду на несостоявшийся туристический хит.

Роберт приостановился. Вернулось ощущение беспокойства, как накануне вечером. Мелькнула иррациональная мысль — а не лучше ли повернуть назад? Но он отбросил её и пошёл к бювету.

Тот представлял собой шестиугольную призму из красновато-серого туфа. Каждая боковая грань была снабжена широким окном. При должном уходе эта постройка смотрелась бы импозантно — сейчас от неё, однако, веяло запустением.

Давно не мытые окна потускнели и утратили блеск; сорняки пробивались из-под асфальта вдоль стен.

Дверь заскрипела, когда Роберт потянул её на себя. Внутри оказалось так же безлюдно, как и снаружи. В центре зала была колонна — очень толстая, шестигранная, повторяющая по форме всё здание. А из колонны торчали краники, по одному на грань.

Он подошёл к ближайшему крану и запоздало сообразил, что не взял с собой тару — ни бутылку, ни кружку. Впрочем, обстановка не располагала к тому, чтобы соблюдать приличия и условности.

Роберт повернул рукоятку, сложил ладони ковшиком и подставил их под струю.

Хотя источник официально назывался холодным, вода была скорее чуть тепловатой. «Комнатной температуры», если использовать популярное выражение. Роберт поднёс ладони ко рту, помедлил пару секунд — и сделал глоток.

Десятиклассники не соврали.

Вкус был не кислый, а сладковато-пряный, ненавязчиво-мягкий.