Сказки Старого Зоопарка

Он протянул грязноватую ладонь, ухватил гривенник и небрежно кивнул – кормите.

Сладкая булочка пришлась серой птице по вкусу. Попугай жако переступил на жердочке, качнул клювастой головой и нежно произнес:

– Ррромочка хоррроший! Хоррроший!

– Дедушка, видишь, какой попугай умный! Он знает, как меня зовут!

Дедушка погладил внука по белесым кудрям и ничего не ответил.

…Красавец жако родился в джунглях, но вольной жизни почти не помнил. Чернокожие охотники изловили его едва вылетевшим из гнезда, и продали за бутылку рома боцману с «Петра Великого».

Сойдя на берег в Одессе, боцман заложил дорогую птицу в питейном, а выкупить не сумел. Владелец питейного отправил попугая в Москву, в подарок на свадьбу тетушке. Новый муж немолодой дамы обзавелся трактиром и Ромочка без малого десять лет прожил в «чистом» зале, в отдельной комфортабельной клетке. Пьяные купцы и бранчливые половые обучили способного попугая первым словам, дальше жако занялся самообразованием. Хриплым голосом напевал «Маррруся отррравилась», безбожно коверкал мотив «Белой акации» и орал «встать, мерррзавцы!» заслышав «Боже царя храни». Приветствовал любимую хозяйку ласковым «мама, сахарррок». И проговорился однажды, выдав голосом хозяйкина мужа «старррая карррга».

От греха подальше ругатель в тот же день снес попугая на толкучий рынок к Сухаревой башне – проще было бы свернуть шею болтливой птице, но жадность победила. Там жако приглянулся Отто Лампрехту, владельцу передвижного зверинца. Пару лет попугай поколесил по империи, зачах от сквозняков и неподходящей пищи и уже собрался отправиться в птичий рай, но жадный немец наконец-то накопил достаточно денег, чтобы осесть на одном месте.

Городской зверинец приносил меньше дохода, но избавлял от хлопот с разъездами. И животные не так мерли.

Жако получил небольшой вольер, персональное бревнышко и качели. Он мечтал о музыкальной машине, но такой роскоши ему никто конечно же не предоставил. Приходилось учиться тому, что есть – рычать тигром, пугая сторожей до медвежьей болезни, вопить павлином, гнусаво выкрикивать «корррмим зверушек, дамы и господа».

Подражать выстрелам и взрывам у попугая не получилось, да он и не особо стремился. Сторожа разбежались, звери выли, рычали и пытались сломать решетки. Старого оранга хватил удар, волки вырвались и удрали. Жако лишь хохлился, жалобно взывая к пустым дорожкам: мама, сахарррок! Не даже в голодном городе отыскались небезразличные.