Ласточкин хвост

Седые волосы паклей падали на плечи, чумазое лицо казалось некрасивым, будто побитым оспой, но на губах вдруг расцвела лукавая улыбка.

— Н-нет. — На всякий случай отступив, Гёделе покачала головой. — С чего вы взяли?

Нищенка осклабилась шире.

— Ну а как? Бродишь одна в потёмках, приглядываешься. Я местных знаю, а тебя первый раз вижу. — Оставив тележку, женщина подула на пальцы. — Так что, голуба, ищешь чего? Или кого?

Вопрос Гёделе не понравился. Незнакомка не вызывала страха, но доверять ей было опасно. Об этом всегда твердила тётя Лейсбет.

— Да брось. — Истолковав молчание по-своему, нищенка не спеша побрела вдоль изгороди — в том же направлении, куда шла Гёделе. — Я ведь не душегуб и не ведьма полночная, что детишек ест живьём. — Та, видимо, хотела засмеяться, но только закашлялась в кулак. — Не заразно, не бойся. Простуда. Знала б ты, голуба, как по утрам от холода кости ломит — страсть. Да и поговорить тут не с кем... Не смотри, что старая карга распелась. Иногда тоска берёт такая, что с отражением в луже начинаю вести беседы.

Но это ничего, до тех пор, пока оно не ответит, верно?

Хриплый смех собеседницы казался ещё более неприятным, чем гнетущая тишина.

— Наверное. — Она пожала плечами, собираясь развернуться, но нищенка остановилась на перекрёстке.

— Так куда тебе, голуба? Направо — Гатрихт, налево — Ваасрихт. Ну а прямо — моя вотчина. Позвала б на огонёк, да ведь откажешься.

Если бы не темнота, их разделявшая, Гёделе могла поклясться, что лохмотница ей подмигнула.

— Нет, спасибо, мне сюда.

— Изобразив подобие вежливой улыбки, девочка свернула налево.

— «Спасибо» в карман не положишь, детонька. А впрочем, шучу я, беги себе. Поздно уже, поздно...

Гёделе с облегчением выдохнула, когда голос стих. Спешно пробежав половину переулка, она замерла у десятого дома. Чуть дальше по чётной стороне тянулась стена с цифрой шесть. Отойдя назад, девочка убедилась, что ей не померещилось. Но ведь так не бывает!

Напротив высились дома семь и девять, словно смеясь над ней, бросая мелочь в копилку отчаяния.

Нет, нет и ещё раз нет! Гёделе отказывалась верить в то, что поход был изначально напрасным. Не могло всё кончиться вот так, не могла судьба лишить её единственного шанса...

Рывком опустившись на корточки, она зажмурилась, и голова взорвалась острой болью. Не как тогда, с Красавчиком Юпом, но достаточной для того, чтобы мир поблёк на несколько мгновений.

Первым звуком, который она услышала, стал стук капель, падавших с крыши.