Города и горожане

Опыт показывал, что это очень, очень нехороший для горожан признак — причём раньше Борис слыхал гром далеко вдали, сейчас же глухой рокот чуть ли не над головой раздавался.

— Это неправильно! — кричал Борис, волоча теперь за собой обеих женщин. — Почему это происходит?! Должен же быть какой-то предел!

— Извините, что перебиваю, но вам не кажется, что мы совершенно не приближаемся к дому? — прошипела длинная старуха.

Действительно, каждый шаг давался с таким трудом, будто они пытались сдвинуть стену. Не порывы ветра, а целый поток бил навстречу, поток воздуха и воды.

— Ишь, чего удумали: судиться да рядиться при суровом-то ангеле, — клохтала низенькая, — вот и получили...

Только бы дойти до забора. Там можно будет передохнуть. Потом ещё скользкая садовая дорожка... Об этом и вспоминать не хотелось. С каждым медленным, тяжёлым шагом Фарисеев кричал дождю, отфыркиваясь от прилетевших капель:

— Хватит, остановись! Мы больше не можем! Мы не заслужили! Это, в конце концов, издевательство! Жестокое издевательство! Я не согласен!

Оглохший от собственного крика, он не сразу понял, что долговязая зовёт его, да ещё рукав дёргает.

— Что там ещё, а?!

— Над ва-ами! Прямо над вашей кры-ышей! — рявкнула она во весь голос. Борис остановился. Медленно-медленно он приподнял зонт, высунув нос наружу. Нехотя-нехотя, потому как уже догадывался, поднял глаза. Опустил тут же, страшась величественного и дикого зрелища.

— Это ж надо было не заметить! Недели две там висит, поди! — разорялась его спутница.

— Да будьте же вы потише, — жалобно сказал Борис. — Незачем сюда звать всю округу. Ну не знаю я, как так получилось, не знаю!

Распоротое небо, словно рана, струилось грозой. Отсюда раскатывались тяжёлые тучи, выкованные в блеске молний. Да, все две недели у неумолимого дождя был центр, и находился он прямо над Борисовым домом.

— Вот они где разверзлись-то, хляби небесные, — с благоговением пискнула старая инженерка, едва слышимая.

Самовольничаете, мадам? С вашим-то покорёженным зонтом только под небесную дыру соваться, — ответил Фарисеев. Ему стало совсем неловко. — Ну, довольно! Уже, небось, всех соседей оповестили своими криками. Пойдёмте.

Он потащил старушек дальше. Отдуваясь на последних метрах до забора, разъяснял как можно спокойнее:

— Доберёмся до дому, так сразу и позвоним специалистам. Пусть горсовет что-нибудь решит.