Третий лишний

Загоняются по "внутреннему зверю" и всему такому... Особенно сходство заметно после второй бутылки. - Лика усмехнулась; сосед нахмурился. - Ладно, ладно, это бородатая и не смешная шутка! - Она примирительно улыбнулась. - Просто мне везет на знакомых со странностями... Или им на меня везет? Они называют это "психосоматической трансформацией". Но у тебя вышло, как бы сказать... натуральнее.

   - Я не притворялся, - проворчал он. - И не пил. Только не спал больше суток.

   - Так я не имела ввиду, что кто-то из вас притворялся, - сказала Лика почти-правду.

   - Ну да, - он отвернулся к окну, и было в этом движении, в размытом отражении его лица - обычного, человеческого, в меру грубого и некрасивого - что-то родное и знакомое, что-то такое, что заставило Лику засунуть рюкзак обратно под сиденье и сесть напротив. Ехать до Москвы оставалось еще двадцать минут.

  ***

   Его звали Виктор. Он работал в какой-то государственной конторе после института, вечерами подрабатывал репетитором.

В общем, был обычным человеком. Почти.

   - А твои...ээ... особенности, - с ним Лика почему-то терялась в выражениях, - не мешают тебе общаться с учениками?

   - Обычно я хорошо их контролирую.

   - Кого - учеников или особенности?

   - И то, и другое, - серьезно ответил Виктор. - Общаться - нет, не мешают. А жить... - Он замолчал, оборвав фразу на полуслове, но Лика и так поняла, что он имеет ввиду; возможно, поняла чуть больше, чем ей бы самой хотелось.

   Через час они стояли на площади у вокзала. Фонтан - "Похищение Европы" - работал: в сияющем свете галогеновых ламп железные рога футуристического быка ввинчивались в небо и увлекали столь же футуристическую деву в разноцветное световое море.

   Лика слушала журчание воды. Виктор нравился ей. Когда он все-таки спросил, почему она не сбежала еще в электричке - она ответила, как могла, честно:

   - Поначалу струсила. Не хотела показывать "зверю" спину.

А потом... Знаешь, это тоже странная... история. - Она взглянула на него; он внимательно слушал. - Когда-то я была уверена, что где-то там, - она ткнула пальцам в неприветливое небо, - у меня остался дом и все остальное. Люди, чьи голоса мерещатся на грани сна и яви. "Историческая родина": можно так сказать. Вспомнила я ее или придумала - но всегда хорошо представляла себе это место. Я называла его домом и надеялась однажды туда вернуться.