Alma Valley X, или Я не верю в чудеса

Ветер выл в щелях шлема, но Ольга Ивановна даже сквозь этот свист слышала, как ревёт это белое чудовище, на которое она сдуру села.

Никогда! Никогда в жизни она не собиралась совершать подобного! Не будь она уже седая, поседела бы полностью за одну эту ночь!

Рук она не чувствовала, шлем давил на щёки, сворачивая их складками, когда она открывала рот, как любил дурачиться в детстве Володька. О наколенники пару раз звонко стукнулись камешки, и один прилетел в шлем. Она даже не заметила, как мимо промелькнул указатель на Елец.

Сил кричать уже не было. Да и бояться уже почти не осталось. И вдруг, внезапно, Ольга Ивановна начала чувствовать что-то незнакомое, такое новое. Такое бывает, когда в детстве долго плачешь навзрыд, а потом такой холодок в груди, и вроде даже севшее за годы зрение проясняется. Чувство полёта. Когда от тебя ничего не зависит, когда всё, что держало тебя, крепко связывая с землёй, смывается, остаётся позади, теряет свою власть. И вот ты, а впереди только дорога, и ты — летишь. А навстречу тебе летит рассвет.

Ольга Ивановна вздрогнула, вдруг на какой-то миг позабыв, кто она. Подруги, унылая работа, бывший муж-алкоголик, дочка, которую она видит раз в полгода, больной сын… Она вдруг будто проснулась, будто всё это было лишь сном, и ей всего семнадцать, а впереди целая жизнь. И столько ещё всего впереди, столько надежд, встреч. Она может стать кем угодно. Прожить любую жизнь. И быть по-настоящему счастливой. Свободной. Живой.

Она вдруг поняла, услышала то, о чём пел её сын, срывая голос, когда слушал свои глупые диски.

Она поняла, о чём были эти песни. Не важно, попадаешь ли ты в ноты, не важно, помнишь ли слова, не важно, насколько правильно звучит твой голос. Эти песни были живыми, и она, наконец, ощутила это.

Мышцы больше не сковывал паралич страха, спина не горбилась, как у настороженной крыски.

Ольга расправила плечи и взглянула в глаза вставшему юному солнцу, чувствуя его свет в собственном сердце.

Родной и такой красивый Славянск-на-Кубани промелькнул знакомыми домишками.

Мотоцикл снижал скорость. Встречные машины приветливо моргали фарами на кочках, птицы щебетали, перепрыгивая на ветках деревьев. Пахло цветами и свежим хлебом.

Вот и знакомый одноэтажный домик на окраине, слаженный ещё её папой с братом. Пилот мягко затормозил и остановился. Ольга Ивановна неловко слезла, пока Мир держал мотоцикл. Чуть покачнулась на негнущихся ногах и огляделась. Под подбородком щелкнуло, и Мирослав потянул шлем наверх, снимая.