Alma Valley X, или Я не верю в чудеса

Глубокая ночь не сияла звёздами, но давила темнотой, прибивая свет фонарей к земле. Мирослав решительным шагом подошёл к мотоциклу, снял шлем с руля и приладил на голову. Дверь бара открылась, когда он натягивал перчатки.

Ольга Ивановна растерянно оглядела обступивших её байкеров, но тут же полезла в предложенную куртку, даже не став снимать сумку на длинной лямке. Только поправила, чтобы сзади не мешалась, пока кто-то без всяких расшаркиваний застёгивал наколенники на её ногах. Последним на голову нахлобучили шлем.

Что-то щёлкнуло у подбородка, и по макушке хлопнула рука:

— Порядок, упакована.

Звуки стали глухими, из-за шлема Ольга Ивановна плохо ориентировалась, и её подвели к уже подъехавшему мотоциклу и, не спрашивая, схватили за руки за ноги, чтобы усадить на неудобное пассажирское сиденье.

— Держаться-то за что?!! — в отчаянии закричала Ольга Ивановна, понимая, что уже сейчас они поедут.

— За меня! — глухо крикнул Мир, полуобернувшись, и движок взвыл.

Мама Ольги Ивановны очень гордилась своей дочерью.

Несмотря на грубоватого мужа-военного, она дала ей безупречное воспитание, и дочь год от года радовала её. Интеллигентная до мозга костей женщина была уверена, что её Олечка в любой ситуации всегда будет истинной леди, какими были её любимые героини Джейн Остин.

Ольга Ивановна орала, срывая голос, порой переходя на захлёбывающееся кваканье, пытаясь набрать воздух, несколько кварталов. Безупречный маникюр крошился о жёсткую кожу куртки пилота, а колени сжались с такой силой, с какой не сжимались даже на выпускном, когда пьяненький одноклассник пытался донести свою симпатию неподобающим методом.

Ольга Ивановна орала. Как не орала даже при родах. Да вообще никогда в жизни! Она даже не знала, что способна на такое, но поделать с собой ничего не могла.

Мотоцикл лавировал между редких машин, наклоняясь при манёврах так низко, что казалось, сейчас завалится на землю. Благо, Ольга Ивановна намертво вцепилась в пилота, благодаря чему не мешала ему управлять этой жуткой штуковиной.

Они, как пробка от шампанского, вылетели из города, распугав стаю прикорнувших птиц в ветвях небольшой рощицы у дороги, и помчали дальше. Трасса размытым полотном стелилась под колёсами, даже выбоины мотоцикл проскакивал, будто летел над ними, а не ехал по асфальту. Фонари обочины превратились в сверкающую дискотечную лампу, что зажигал трудовик на радость молодёжи в спортзале.