Сукины дети. Тот самый

На что он надеется? На то, что его считают мёртвым? Что в клуб не заглянет никто из его прошлой жизни? Или у него такая железобетонная крыша, что быть узнанным он попросту не боится?..

В любом случае, в городе он неспроста. Не может такого быть, чтобы матёрый террорист, сбежавший в Сирию под крыло Эгила с хорошей должности, имея, по-слухам, не маленькую семью... Не мог он крутиться здесь просто так. Кроме того, для простого охранника он был уже староват.

Надо за ним понаблюдать, - решил я, щелчком отбрасывая бычок в мокрую мусорную кучу на асфальте.

- Ну где тебя носит? - встретила ворчанием Антигона. - Самое интересное пропустишь.

Две девушки, на мой непритязательный взгляд - те самые, что колыхались на танцполе, сейчас извивались на сцене. Одеты они были в чисто символические прозрачные шаровары и крошечные присоски с бахромой на сосках. Аккомпанировал им ситар - такая мандолина с огроменным грифом и миллионом колков.

Но посмотреть, в принципе, было на что.

Девушки своими движениями задавали колебательный ритм, ситар подвывал, как кот из ночной подворотни, публика колыхалась в такт движениям девушек. Те словно бы текли. Как вода, как шелковые шарфы на ветру. Тела их, смазанные каким-то маслом, блестели от пота и казались лепестками бледного пламени. Волосы, заплетённые в миллион косичек, создавали концентрические круги.

- Обдолбались все в конец, - Антигона, делая вид, что колыхается вместе с толпой, бурчала строго и неодобрительно. - Тут какую-то дрянь раздают. "Золотая Заря" называется. Гадость редкостная - судя по тому, как они себя ведут.

Ситар вздрогнул, свистнул и взревел уже совсем горестно. Танцовщицы ускорили колебания. На запястьях и щиколотках у них обнаружились крошечные колокольчики, которые начали довольно громко звенеть, когда девушки закружились резкими, ломаными движениями.

Публика вошла в раж. Ближайший ко мне папик лобызал пожилую девушку, скинхед неподалёку - заклёпанную в сталь подружку с причёской бобриком, даже хипстеры посматривали друг на друга сквозь запотевшие очёчки как-то влажно.

Ситар стонал и рыдал, как старый трансвестит на панели. Танцовщицы слились в одно четверорукое, двухордовое существо, напоминая одновременно Шиву-дестроера и куклу-трансформер.

Вокруг нас с Антигоной начиналась оргия.