Сукины дети. Тот самый

И вела остриём медленно, тщательно, словно собиралась снять всё лицо целиком. Мужик жмурился, из глаз его катились слёзы - они оставляли промытые дорожки в сплошной корке на коже.

Госпожа Молочкова улыбалась.

- Спасите, - просипел сквозь зубы охранник, - судя по форме, это был он. - Христом-Богом...

- Т-сс... - приложив палец к губам предупредил шеф. - Не надо резких движений. Вы же видите: женщина не в себе, - и повернувшись ко мне: - Сашхен, убери пистолет.

Я моргнул.

Когда я его достал - не помню. Но кухню - горелые тосты, исполосованного охранника и балерину - я разглядывал через прицел.

- Она его зарежет, как поросёнка, шеф, - сказал я. Руки онемели: они не хотели разжиматься, не хотели выпустить рукоять...

- Если мы будем действовать правильно, не успеет, - сказал Алекс. - Только убери пистолет, кадет. Ты же не хочешь, чтобы в газетах появился некролог знаменитой балерины...

Он сделал скользящий шаг вперёд, по направлению к охраннику, и ласково проворковал:

- Аня, Аничка, иди ко мне.

Балерина ощерилась, как дикая кошка, и зашипела.

- Ну же, Аничка, будь ласка... - шеф продолжал говорить, а сам всё ближе подходил к женщине. - Никому не двигаться без моего сигнала, - тем же воркующим голосом приказал он. - Сашхен, как только я её схвачу - беги в спальню и тащи сюда большое зеркало. Ты меня понял? - он не отводил взгляда от лица балерины.

Охранник попытался что-то сказать, но женщина шевельнула ножом и он затих.

- Так может, за саквояжем? - подражая Алексу говором, спросил я.

Саквояж я оставил в прихожей - громоздкий он был. Неудобный.

- Некогда, - бросил шеф. Всем приготовиться.

Ангелина, предчувствуя опасность, шевельнула лезвием, и по щеке охранника хлынул новый поток крови - я отчётливо ощутил свежий железистый дух, даже через горелый запах тостов.

А шеф, без предупреждения, без малейшего намёка, неожиданно прыгнул к женщине и крепко обхватил её запястья.

- Зеркало! - прохрипел он, падая на пол позади охранника.

Я сорвался с места.

Длинный коридор, двери, двери... В одной показался угол широкой кровати. Влетев, я лихорадочно огляделся. Зеркало, зеркало... И не сразу понял, что над туалетным столиком - пустая рама. Глухая задняя деревяшка истыкана дырками от ножа, а зеркала нет.

Где-то здесь должна быть ванна!

Я кинулся к незаметной белой двери. Ванная комната сияла белым мрамором, громадная чаша ванной была чёрной, как зрачок мертвеца...