Сукины дети. Тот самый

Моргнув, я понял, что мгла из воронки не лезет, а напротив, втягивается вверх, делая воронку всё шире и нажористее.

- Рядовой Стрельников, стоять смирно!

Зычный сержантский клич привёл меня в чувство. С головы будто сняли пыльный мешок, в лицо ударил ветер, пахнущий мокрыми перьями, помётом и... ну да. Следовало догадаться. Кровью.

Доска, по которой я полз, спокойно лежала на рубероиде, который если чем-то и пугал, то лишь гигантскими трещинами, в которые проросла трава.

Кровью и помётом пахло от мёртвых голубей.

Они устилали пустой участок на крыше, прямо за той будочкой. Но устилали не беспорядочно, а в форме пятиконечной звезды. Холодные трупики влипли в битум, маховые перья полоскались на ветру...

- Да какой же урод такое устроил? - прошипел сквозь зубы майор. - А голуби-то, как на подбор: белые, породистые...

- Так ты их тоже видишь? - удивился я.

Думал, голуби - это тоже глюк.Как пропасть под доской.

- Дак не слепой же, - Котов злобно хмыкнул. - Ну, найду гада...

Тела доппельгангера в пентаграмме не было.

Мы облазили весь дом, от подвалов, сырых, с тучами комарья и гнуса, до последней комнаты в последней квартире.

Нашли мёртвого бомжа - давнишнего, труп уже успел истлеть... Видно, бедолага заполз сюда ещё по осени, спасаясь от холодов, да так и не вышел.

Больше - ничего.

Меня всё ещё штормило. Особенно если заглянуть сверху, в квадратный проём лестничного пролёта - виделась та самая пропасть, с грохочущей рекой на дне.

Обратно на Пушкарскую ехали в майорском фольксе - независимо друг от друга решили, что прятаться больше не имеет смысла.

Брезжило утро.

Провозились мы с тем домом, почитай, до самого света.

- Идлибский котёл? - тихо спросил майор, когда мы рухнули на заднее сиденье. Машину вёл молодой сержант, которому по уставу надлежало быть слепым, глухим и немым.

Кивнув, я в свою очередь спросил:

- Афган?

- Кандагар. И Чечня.

- Ну что, майор, будем приглядывать?

Мы молча пожали друг другу руки.

- Автограф, - сказал Алекс, выслушав нашу историю.

- Знал, что я вспомню про это место. И просто хотел сказать: - Это я.

- Он нас опережает, - кивнул Котов.

Были мы у нас, в особняке.

По дороге на Пушкарскую выяснилось, что ехать туда уже не надо. Отец Прохор со своим женским отрядом, установил вокруг пацана палатку - снаружи казалось, что там ведутся земляные работы. И учредили дежурство, из крепких богомолок.

Больше пока придумать ничего не смогли.