Сукины дети. Тот самый

Двери в квартиры являли собой лишь символ. Многие отсутствовали, другие висели на одной петле, третьи были разломаны и опалены... Но следы упорно вели наверх, под крышу.

- Стой, - я тронул майора за плечо, когда тот уже схватился за потолочную скобу - открыть люк. - Напасть на след в первом же подъезде - не слишком ли много везения?

- А я вообще везучий, - улыбнулся Котов и толкнул створку люка.

Нам на головы посыпались птичьи перья.

- Вот куда кошки повадились, - сказал Котов, наполовину всунувшись в люк и оглядывая сумрачный длинный чердак.

- Голуби, - кивнул я, вытягиваясь рядом.

Стоять было неудобно: на узкой лесенке, рядом с габаритным Котовым, не повернуться.

Окутало душное влажное тепло, набитое птичьим пухом. Словно мы оказались в перине. Лёгкий пух кружил в воздухе, снегом оседал на косые балки крыши, но при малейшем дуновении взметался в воздух.

- Только самих птиц не видно, - сказал Котов, вглядываясь в пуховую метель. - Странно.

Через чердак мы выбрались на крышу - слуховое окошко зияло выбитым стеклом, да и тянуться было невысоко.

В первый миг, на крыше, вскружил голову простор. Ветер бил влажной ладонью прямо в лицо, куда бы я не повернулся. Над головой клубились облака. Под ногами хрустел старый битум, валялись ошмётки рубероида.

Старые антенны неровным частоколом громоздились вокруг, на них болтались оборванные провода...

- Вот они, птицы-то, - сказал Котов, зайдя за низкую будочку, выстроенную из разнокалиберных досок, и светя фонариком куда-то, куда я пока не видел.

И тут меня накрыло второй раз. Крыша представилась бесконечным чёрным морем расплавленной смолы, и нельзя было сделать и шагу, чтобы не попасть в это липкое, засасывающее месиво, из которого не будет возврата.

Котов завяз в смоле уже по-пояс. Он ворочался, как гигантский, вооруженный "Стечкиным" бегемот, и от потуг его по смоле расходились ленивые блестящие круги...

- Стой на месте, Яков Иваныч, я тебя вытащу, - крикнул я.

Оглянувшись вокруг, заметил длинную доску, прислоненную к поребрику на краю.

Потянувшись, я достал эту доску, перекинул Котову, упал на неё пузом и осторожно пополз... Доска вытянулась в узкий подвесной мост, а под ним образовалась исполинская пропасть. На дне её, еле слышно, грохотала река...

- Да что с тобой, Шурик?

Очнулся я, сотрясаем в могучих объятиях майора. Небо заворачивалось в воронку, из которой, наподобие крема из кондитерского шприца, лезла удушливая стылая мгла...