Сукины дети. Тот самый

Колокольней оказалось не слишком высокое коренастое здание рядом с синагогой. Основание было каменным, в чёрных языках сажи. Дальше шло дерево - мощные, в обхват, стволы, тоже палёные. Но им это лишь придало крепости...

С высоты открывался дивный вид на кладбище.

Предполуденный сумрак - солнце сегодня решило взять отгул - окутывал мраморные склепы, застревал в верхушках осин и путался в хитросплетениях памятников и надгробий. Казалось, кладбище спит, до того неподвижными были каменные изваяния и непривычно лишенные крестов могилы.

Цвета здесь преобладали серые и тёмно-зелёные, болотные, а запах был сырым, но на удивление свежим. Ветер шел совершенно непредсказуемо: снизу.

Услышав глухой стон - словно бы сама земля разверзлась - я поднял голову. В небе надо мной раскачивался гигантский зёв. Главный колокол. Его окружали жерла поменьше, в них угадывались плоские железные языки... Причудливый пирсинг верёвок соединял языки в единое целое.

- Еврейские колокола звонят не так, как православные, - негромко сказал Гиллель.

Он стоял, всё так же опираясь на лопату и смотрел вниз, на кладбище. - Вы не услышите малинового перезвона, или утробного рёва царь-колокола. - Наши колокола всё больше молчат...

Приглядевшись, я заметил, что древко его лопаты было испещрено буквами еврейского алфавита.

Это были заглавные буквы. Великолепный радужный Йуд, сумеречный Гей, незаметный, но незаменимый Вав... Принято считать, что в еврейском имени бога, "Иегова", две буквы "Гей" - это две совершенно разные буквы.

- Вон он! - я не удержался от возгласа, когда увидел - всего на миг - голову Алекса, мелькнувшую на фоне серого, как старый мел, надгробья. - Что он делает?

- Охотится, - спокойно пояснил Гиллель. - Редкое по нынешним временам развлечение...

Развлечение? - я вспомнил женщину с оторванной ногой. По спине пробежала судорога.

- Кто такой Голем? - спросил я сторожа. - Вы знаете?

- Существо из глины, оживлённое волшебными словами, вложенными в его рот, - ответил Гиллель. Я воззрился на него с неподдельным изумлением.

- Предание говорит, что всех нас Господь создал из глины. И вложил в уста наши живую речь - тем мы и отличаемся от животных.

- Вы в это верите?

- У меня нет доказательств обратного, - улыбнулся сторож. - Смотрите.

Из зарослей колючей ежевики на краю кладбища воздвиглось высокое существо, разодетое в яркий костюм. Движениями оно напоминало марионетку Арлекина, которую показывают на деревенских ярмарках. Но выполненную в полный рост.