Сукины дети. Тот самый

Не знают, как неожиданно в предутреннем тумане может взорваться мина, выпущенная в конвой. Не знают, как можно сидеть в засаде трое суток, не пить, не ссать, - только для того, чтобы сделать один-единственный выстрел...

Вокруг меня, как бусины с лопнувшей бечевы, летели брызги крови, кто-то надрывно скулил на одной ноте, кто-то ползал по полу, нашаривая выбитый зуб... Я ничего не замечал. Я просто отрывался. По полной.

Афганский синдром, - говорили журналисты.

Инстинкт убийцы - морщились психиатры.

Просто не люблю козлов, - неубедительно оправдывался я.

Пришел в себя, услышав настойчивый пронзительный писк. На стойке, упакованный в фирменные пакеты, ждал мой заказ. Две картошки-фри, два средних ведёрка куриных наггетсов, два клубничных коктейля и два больших двойных эспрессо.

Когда забирал пакеты, взгляд невольно упёрся в полированный металл стойки: глаза у меня были тусклые, как покрытые изморозью пули. Костяшки на руках саднило, а еще я, по-моему, отбил большой палец на ноге.

Меня никто не преследовал.

Шеф не спал. Стоя под дождём, привалившись к дверце Хама, он курил, по-солдатски пряча бычок в горсти.

Он всё видел, - понял я. - Заметил, хотел вмешаться, но... понял, что помощь не требуется.

- А говорил, что в армии был переводчиком, - Алекс, кряхтя, забрался на пассажирское сиденье. Я влез на водительское и сразу завёл двигатель.

Хотелось убраться подальше. Во избежание греха.

- А вы говорили, что навели обо мне подробные справки, - передав ему один из пакетов, я не глядя нашарил твёрдый стакан с молочным коктейлем.

- Туше, - Алекс сладострастно повёл носом над ведёрком с курицей, а потом запустил в него пальцы.

- Это были не гопники, - сказал шеф через десять минут, методично опустошив, одну за другой, все упаковки.

- Ну, бандиты, - я уже о них не думал. О драке напоминали лишь саднящие костяшки, да боль в ступне, когда я нажимал на газ.

- И не бандиты, - громко скомкав, Алекс бросил бумагу на заднее сиденье.

- Кишуф?

- Призраки. Но не обычные, а... как бы продавшие душу дьяволу. Добровольно.

- Страсти какие.

Маразм происходящего крепчал. На ощупь он был, как зимний лёд на Ладожском.

- Они тебя проверяли, - добавил Алекс, тщательно вытирая палец за пальцем спиртовой салфеткой.

- На вшивость, что ли?

- Вроде того.

Спрашивать, кто проверял, не имело смысла. Кто бы то ни был, у него получилось.