Кошкинд

Самый обыкновенный див. Рождённый в другом мире и принесённый на землю огненным вихрем войны. Пусть и не помнишь того. Но я-то знаю. Потому как сам такой. И здесь мы с тобою с одной лишь целью — не дать угаснуть пламени.

— Пламени? — переспросил Кошкинд. — Вы о войне, генерал?

— О войне? Пожалуй, и о ней тоже, — кивнул Виктор. — Огонь очищает, тебе ж известно. Как ты себя чувствуешь в мирное время?

— Вы представляете, а неплохо, — усмехнулся Самуил.

Тем не менее, чудовищной и глупейшей на первый взгляд информации, донесенной до слуха собеседником, он отчего-то поверил.

Безоговорочно. Ждал чего-то подобного? Подсознательно?

— Я ж до сего момента не знал, что я див, — продолжал Кошкинд. — Привык к мысли, что человек. Пусть и… скажем, с некоторыми… эээ… отклонениями. Поведай вы мне тогда в пролётке о происхождении моём, оставь у себя, всё могло бы быть иначе, а так… Подсунули бедному Жюлю, к которому я привязался. Какой в том был смысл?

Стрельников на несколько секунд задумался. Потом взял чашечку с остывшим чаем, отхлебнул пару глотков.

— Смысл… — негромко повторил он. — Да, я ошибся. Полагал, что смысл лежит на поверхности, потому и поленился заглянуть в суть. А ведь чувствовал… Чувствовал! В том беда, Муля, что мы, дивы, слишком быстро проникаемся первой привязанностью. Влюбляемся в своего воспитателя, если угодно. Пытаемся подражать ему во всём. И если тот погибает, мстим до последнего… Вот только Жюль не был их наших, Самуил. Эх… Он был всего лишь человеком, который, ко всему прочему, ненавидел войну.

И он, дружище, не мог принять твою природу. Оценить её. При всём желании не мог, понимаешь?

— Понимаю, — ответил Самуил. — И понимаю также, что его природу принял и оценил я сам. Дело же в нашей… эээ… расовой восприимчивости? Так?

— Это и для меня самого стало большим сюрпризом, — вздохнул Стрельников. — Даже подумать не мог, что ты настолько очеловечишься. Нда… Если б не та чертова булавка!

Он вновь смолк.

— Верно. Булавка… Я, кстати, её сохранил, — негромко произнёс Кошкинд, доставая из внутреннего кармана маленький сверточек и кладя его перед Виктором.

— Пусть был тогда мал, но сразу догадался, что послужило причиной смерти Жюля.

— Хм. Очень интересно… Взгляну? Можно? — спросил Стрельников, уже протянув руку к свёртку.

— Извольте, — пожал плечами Кошкинд. — Но вы ж помните, что это небезопасно?

— Спасибо за предупреждение, — саркастически улыбнулся генерал. — Я пом…

Слово застыло на кончике языка.