Занзибу

— Только с человеком. Потому что, лишь придумывая истории, можно пройти по бездне. Так там осуществляется движение.

— Так почему ты не придумаешь себе историю? — прошептал я в ответ.

— Я же не умею, — признался он. — Поэтому, как только ты перестал воображать меня, моя жизнь остановилась на одной точке.

Мне стало совестно. И ещё хуже, когда я вспомнил, что не только его история так и не была закончена. Я… точно, я уже лет десять ничего, кроме конкурсных текстов, и не придумывал. Всё было как-то лень, что ли. Тяжело себя заставить.

— Я придумаю что-нибудь ещё, — пообещал я.

— Конечно, — согласился он. — Мы войдём в бездну, а потом ты начнёшь придумывать обо мне истории. И так мы дойдём до самого конца.

Хитрец. Вот, какой у него был интерес в этом деле. Ладно, уж я тебе придумаю истории, закачаешься.

Мы одновременно сделали шаг вперёд, и преисполненный жара ветер подхватил и понёс нас сквозь молнии и завывающие вихри, туда, где над берегом сиреневой реки вставало новое солнце.

***

…Мы шли по бездне… не знаю я, сколько мы шли.

Мы были здесь уже очень долго. Я всё придумывал новые события — спасение невинных, встречи со злодеями, даже парочку любовных приключений (и для героя, и себя не обделил), и это было совсем как в детстве: фантазии не было конца. А я ведь сумел прочно позабыть уже, как это было здорово, не заботиться о композиции и построении сюжета, о том, как «обсосать» заданную тему, забить на то, что «герои не должны говорить одинаково», вообще не думать ни о чём, кроме одного: что же будет дальше? Куда ещё занесёт нас судьба, в какое причудливое место мы попадём, с какими странными людьми встретимся, как из всего этого мы выберемся и какие выводы из этого сделаем. Я просто был самим собой, и кажется, вернулось ко мне что-то, о потери чего я даже не подозревал.

Описывать наши приключения я не возьмусь. Многих не помню, всё-таки это были импровизации, о других говорить не хочу, это почти личное, ну и кроме того — мне же нужно вписаться в формат. Попасть в эти пресловутые сорок тысяч знаков, а ещё лучше — и того меньше.

По себе знаю, каково это читать длинные рассказы на конкурсе. Читаешь, читаешь, и всё думаешь: да когда ж оно, блин, кончится? Придумывать веселее, чем читать, а воплощать придуманное — и подавно.

Скажу лишь, что бездна воображения была… такой, какой я себе её представлял. Любой. Бесконечной. Опасной. Полной событий. Изменчивой. Это было лучшее время моей жизни. Я даже забыл, что мы вошли в неё, чтобы однажды её покинуть.