Занзибу

Но вот настал день, когда на привале Одиночка вдруг сказал мне:

— Ты должен закончить историю, Занзибу.

— Какую историю? — не понял я.

— Мою, разумеется.

— Зачем? Нам же и так весело.

Он кивнул, а потом показал на восток. Там вставала пурпурная, стреляющая молниями тьма.

— Мы слишком долго здесь находимся. Тот, кто послал за тобой охотника, всё-таки нашёл упущенную добычу.

— Так охотник не сам по себе? — с любопытством уточнил я.

— Нет, у него есть хозяин.

— Ладно, давай тогда просто выберемся из бездны, как собирались когда-то, — протянул я.

— Хотя жалко, столько всего ещё не рассказано…

— Это и есть выход, — помолчав, неохотно пояснил Одиночка. — Выход — это конец истории. Ты должен её закончить.

Наступило молчание, а потом я сказал, стараясь не выдавать эмоций:

— В конце этой истории ты умираешь. Так заканчиваются все истории про героев.

— Я знаю, — кивнул он. — И я уже давно готов к этому. Закончи историю, Занзибу, иначе мы оба станем песком в бездне воображения.

Пусть он был готов, а я — не был.

Совсем не был. Наверное, поэтому я не додумал финал тогда, в детстве. Мой первый герой — и вот так вот просто взять и убить его? Я не решился сделать этого тогда, а уж теперь, когда он не был просто нарисованным человечком, а стал живым, настоящим и моим другом, — теперь и подавно не смогу.

Он больше не поднимал эту тему, мы шли дальше, но тьма никуда не делась. Она приближалась к нам с каждым днём, тянула пурпурные щупальца и касалась наших сердец. Приключения стали печальнее и тяжелее, и уже с большим трудом их разрешение можно было назвать счастливым концом.

И настал день, когда мы оглянулись назад и увидели, что армия демонов идёт за нами попятам, а над ними сверкают фиолетовые молнии.

— Время вышло, — сказал Одиночка невозмутимо. — Я сражусь с ними.

— Постой! — я лихорадочно соображал: армия демонов, последний бой, кажется, этот финал я придумал давным-давно. — Я автор этой истории, и я могу изменить её.

Одиночка кивнул и улыбнулся мне. Он давно понял, что его улыбка больше меня не пугает, и теперь улыбался по-настоящему, как любой другой человек.

— Сделай, что сможешь, — сказал он. — А я сделаю то, что должно. Тьма тебя не получит, мой друг.

Я отступил на шаг, а он — ринулся в бой под рычание и визг приближающейся армии. Я уже открыл рот, чтобы крикнуть что-то подбадривающее, но вдруг ледяная рука перехватила моё горло, и я услышал шёпот:

— Вот он, наш-ш писатель. Весь в бесплодных и несбыточных мечтах о лучш-шей доли.