Занзибу

Я извернулся, холод соскользнул с моего горла, но тьма только захохотала и окружила меня, сковывая по рукам и ногам, проникая в сознание. Теперь её слова звучали у меня в голове, мешали думать: «Но ты же хотел быть знаменитым писателем? — смеялась тьма. — Нилом Гейманом, например? Давай же я осуществлю твою мечту».

Я яростно затряс головой и прохрипел что-то отрицательное.

«Так зачем же ты ел зелёную дверь? — тьма заговорила доверительно. — Зачем отправился в бездну воображения? Если не хотел исполнить свою мечту?»

Зачем? И в самом деле, зачем я сделал всё это, зачем оказался здесь? Что двигало мною всё это время?

Тьма, наверное, полагала, что я не знаю ответа, но оказалось, что я знал.

Теперь — спустя все эти истории, я знал ответ. Почему-то это ослабило хватку ледяных колец, и мне стало чуть легче дышать и думать.

— Я подожду, никуда ты от меня не денеш-шься, — пообещала тьма и отступила. — Такие, как ты, всегда возвращаются ко мне.

Я тут же забыл о ней: я увидел, как яростно сражается Одиночка, не щадя ни одного сгустка зла.

Не обращая внимания на раны и боль, он бросался на демонов снова и снова, и они гибли один за другим.

Я должен был помочь ему, создать финал, где всё заканчивается хорошо. Но ощущал только пустоту в мыслях. И чувствовал я себя двоечником Петестукиным, неспособным нести ответственность за собственные глупые ошибки. Взгляд Одиночки умолял меня довести дело до конца, закончить историю, я видел, как всё медленнее он двигается, как всё труднее ему даётся следующая победа, видел кровь — и красную, и чёрную, пропитавшую его одежду, но будто впал в ступор.

Голова отказывалась соображать, я никак не мог создать другого финала, кроме того, что задумал ещё в детстве.

И в последний момент я понял: нет никакой ошибки, нечего исправлять. Другого финала не будет. Его не может быть. Все истории про героев заканчиваются одинаково, и вопрос лишь в том, как много тьмы герой сможет перед этим отправить на тот свет.

…Последний демон соскользнул с катаны Одиночки и растворился, ушёл в давно почерневшую землю.

И Одиночка тоже соскользнул вниз, упал на колени и бессильно уронил руки, уже не в состоянии держать меч.

Я почувствовал, что свободен: исчезло то, что годами душило меня, сидело в моих мыслях, лежало на душе камнем. Я услышал разочарованное шипение тьмы за спиной. Кажется, больше я не был ей нужен.

Я бросился к своему герою, чтобы увидеть, как погаснет его суровый взгляд.