Занзибу

Много ли мне, ушибленному, надо? Чтобы из дивана пружины не вылезали, а из-под плинтуса — клопы и тараканы. Чтобы никто не трогал, когда после двух часов ночи не происходит ничего хорошего, и я, скрутившись горестным узлом, нависаю над стареньким и верным ноутбуком, заполняя белое пространство жучками складывающихся в бессмысленность букв.

Чтобы не говорили мне, что я — никто и звать никак, что нет у меня друзей и нет врагов, и кажется, в голове уже детство смешалось с позавчерашним днём, и одни цитаты лезут из недр той шахты, что я называю своим сердцем.

Чтобы и через год я мог бы так же, воткнувшись в сеть, проверять, прошёл или не прошёл, и весело признаваться, что не прошёл, но это не страшно, учту и выучу, и…

Понимаете, да, что со мной было наутро после одинокого полночного бухания? Две таблетки аспирина, дешёвый апельсиновый сок, и я выполз на улицу жмуриться на весеннее солнце и вспоминать, какой сегодня день недели. График у меня свободно-фрилансерский, так что с днями недели не всегда всё ясно.

Чтобы развеяться я хожу в книжный магазин. Глазею на полки с современной российской фантастикой, прикрываю зависть снобизмом, листаю серии-с-точками. Иногда покупаю что-то — шоколадку, например. Или вот коробки с «Love is…» они стали продавать. Очередное напоминание о детстве.

Я шлялся по магазину, приходя в себя, и даже не подозревал, в какой пропасти отчаяния на самом деле нахожусь. Я думал, что со мной всё ещё ничего так, порядок.

Как всё стало серьёзно, я понял, когда вышел из магазина с покупкой: в разделе психологической литературы я наткнулся на книгу о том, как сделать мечты былью.

Полистал её. Пошёл к кассе. И оплатил.

Не уверен, что осознавал до конца, что ж я такое делаю. Пришёл в себя, только стоя на крыльце с пакетиком в руках. В пакетике лежало «верное средство от несложившейся жизни», как уверяла аннотация.

Я постоял, подумал о несложившейся жизни и пошёл домой.

Книга пролежала в коридоре две недели, и я старательно делал вид, что её там нет.

А она всеми силами делала вид, что нужна мне, как никто и ничто никому не были нужны в этой жизни. Иногда я слышал её шёпот: «Прочти-и меня-а…», — правда, бывало это поздно вечером или после пары бутылок пива.

В конце концов, я сдался. Чтобы заглушить верещавший внутри меня голос («Слабак! Баба! Жертва шарлатанов!»), я стал рассуждать логически: книга оплачена, если я не начну её читать, то это деньги на ветер. В общем, надо хоть попытаться.

И я попытался.