Комедия масок

Он сам уничтожил все, что создал – больше ничего не осталось, только чувство вины и отчаяние.

Человек снял маску. Гротескный птичий череп с пустыми глазницами – завораживающий и пугающий одновременно, покрытый узором хаотических линий. Повертев маску в руках, мужчина глубоко вздохнул, пробормотал несколько слов и зашвырнул подальше. Она упала в воду, и через некоторое время воды лагуны поглотили ее.

Он отдал свою дань этому городу, больше его здесь ничего не держало.

На мост взошли молчаливые соглядатаи в длинных черных плащах.

Доктор Чумы протянул руки; один из стражников достал наручники, усеянные шипами со внутренней стороны, и быстрым движением застегнул их на запястьях осужденного. Он даже не поморщился.

На растрескавшийся мрамор моста упали крупные капли крови.

Кап-кап, кап-кап-кап, одна за другой.

Взгляд его карих глаз был отчаявшимся и уставшим.

Маски с птичьими клювами скрывали лица окружавших его соглядатаев. Тюремщики сопроводили Доктора Чумы в зал суда, воздух в котором был стылым и влажным.

На стенах от сырости появилась зеленоватая плесень – само здание прогнило изнутри.

В этом мире разлагался даже камень.

Доктор Чумы сел на скамью подсудимых, окинул равнодушным взглядом людей, пришедших посмотреть на «спектакль». Интересно, какой будет его казнь? Соберет ли она зрителей? Или же палачи сделают все быстро, стерев всю память о нем?..

Доктор Чумы улыбнулся.

– Айван Кроу, вы обвиняетесь в чудовищных преступлениях против народа Мар ди Силенцио; создании оружия массового поражения; разжигании гражданской войны и изобретении Многоликой Чумы…

Голос судьи Седжвика доносился откуда-то издалека, Айван почти не слушал его, погрузившись в размышления.

Он не должен был защищаться, ему просто зачитывали приговор. Все было решено в тот момент, когда Вольто предал его, отдав на растерзание технарям. Теперь Айван расплачивался за свои и чужие грехи.

– Геноцид, бесчеловечные эксперименты, пытки. Признаете ли вы свою вину?

– Я признаю, что меня создала ваша система, – ответил Айван, – мы восстали против ваших преступлений.

Агрессия породила агрессию, только и всего, – Айван поднял глаза и взглянул на судью. Седжвик покинул кафедру и теперь стоял напротив Айвана, исполняя роль прокурора-обвинителя, судьи и инквизитора одновременно. Невысокого роста, полноватый, совершенно лысый человек неопределенного возраста, с крючковатым носом и злыми, колючими глазами.

– Мы не будем пускаться в философские рассуждения, сеньор Кроу.